Книга Род на краю империи, страница 30 – Ян Бадевский

Администратор опасался вмешательства инквизиторов. Просил спланировать миссию тщательно, не допускать ошибок. А всё потому, что святоши «крышевали» колонию. Никогда ещё я не подступал настолько близко к логову этих упырей. Самое отвратительное — как и что здесь можно спланировать? Если домоморфа обнаружат в зоне исследования, за нас возьмутся в любом случае. Я могу, конечно, отправиться через пустыню в одиночку, чтобы не подставлять остальных… Но есть подозрение, что нарвусь на блокпост или укреплённый периметр. Тут наверняка и мехи патрулируют подступы к святая святых…

Ничто не мешает мне порубить в капусту пилотов, но это привлечёт ненужное внимание.

Поэтому я решил забить на серьёзную подготовку и прибегнуть к проверенной тактике.

Разведка боем.

Прибыл, запустил АРМ, свалил в закат. Это уже срабатывало дважды, так почему бы и нет? Вряд ли сюда каждый день прорываются домоморфы. К моему визиту попросту никто не готов.

Инквизиторы, конечно, смущают…

Плов оказался вкусным и сытным, чай — сладким. Я не любитель сладкого чая, предпочитаю пить его без сахара. А тут прямо от души намешали. В общем, я переключился на салат, а к чаю даже не притронулся.

Расплатившись по счёту, отправился на поиски воды.

Или автомата с газировкой.

В итоге напоролся на длинную очередь к каноничной жёлтой бочке с надписью «КВАС». И как, скажите на милость, обойти такую красоту? Милая сердцу тётка промывает фонтанчиками стеклянные кружки. Многие горожане — со своей тарой. Разливают прямо во фляги и пластиковые бутылки. Классика жанра.

Минут через десять я отошёл к стене обшарпанного здания с заветной кружкой в руке. Стекло запотело, сверху — пенная шапка.

Благодать!

Первый глоток кваса — как первый поцелуй. Ты не можешь оторваться от кружки с божественным напитком, а он такой холодный… и жара отступает… отступает…

Шесть копеек, а сколько удовольствия!

Так.

Думай о деле, Крикс.

Я спокойно допил квас, отдал кружку и побрёл в сторону лавки антиквара. Настроение заметно улучшилось. Прямо как машину времени запустил!

Улочки махалли петляли самым непредсказуемым образом, но в итоге я выбрался в нужное место. Парочка одноэтажных домов, квадратная арка и тихий дворик с разложенными на продажу антикварными игрушками.

Чего здесь только не было!

Ковры, халаты, тюбетейки, ряды керамических фигурок, расписные и чеканные тарелки, подушки, шкатулки, резьба по дереву… Всего и не перечислишь. Даже картины самаркандских художников — орнаменты, городские и пустынные пейзажи, разные абстракции…

Группа восторженных китайских туристов с фотоаппаратами на ремнях рассматривала всю эту красоту, оживлённо переговариваясь между собой. Я понимал каждое слово. И невольно улыбался, слушая всю эту чепуху.

— Ручная работа!

— Этой раме, должно быть, полтысячи лет. Не меньше.

— Я не вижу цен. Сколько это может стоить?

— Наверняка, вещь дорогая. Но мы можем поторговаться.

Разумеется, во дворе дома были выставлены безделушки. То, что можно повесить на стену, нацепить на себя и с гордостью показать гостям в ближайшую пятницу. Ни одного артефакта, как и следовало ожидать.

Лавка не имела названия, а сам хозяин отдыхал в кресле-качалке с кофе и газетой. Азиат неопределённого возраста, с совершенно непроницаемым выражением лица. В халате и тюбетейке, чтобы не выламываться из контекста. Губы антиквара сложились в доброжелательную улыбку.