Книга Великие Дома Империи, страница 44 – Ян Бадевский

Иезекииль Джонс крякнул от удовольствия.

Мне в голову пришла мысль, что не может всё быть настолько просто. Монография Рыбуса в открытом доступе, любой уважающий себя клан или Род может выслать в Сусс представителей… Вряд ли мы одни такие умные. Да и выражение «крысиные бега» не просто так придумали. Крыс должно быть много. Чтобы бессмертный социолог получил хорошую выборку…

— У меня есть предложение, — Сперанский лихо подкрутил ус.

— Какое? — деликатно уточнил британец.

— Давайте уже начнём.

Телефон разрывался, заполняя квартиру громкими трелями.

Пришлось выйти из медитации и взять трубку.

— Доброе утро, господин Иванов, — послышался жизнерадостный голос Иезекииля Джонса. — Готовы к великим свершениям?

Мой встречный вопрос не заставил себя долго ждать:

— А почему не мыслесвязь?

— Опасаемся телепатов-перехватчиков, — честно признался миллиардер.

Фигасе.

Я даже не знал, что такие есть.

С другой стороны… Любую мысль можно перехватить, если ваш Род веками культивирует подобные фокусы. Раз уж вы пытаетесь пробить блоки чужого разума, то и мысленную трансляцию извне уловить можете. Наверное.

— Понял, принял. Внимательно слушаю.

— Через час встречаемся в чайхане «Имбирь» на авеню Ибн Омар. Знаете, где это?

— Разберусь.

Вешаю трубку и первым делом открываю мыслекарту, чтобы прикинуть расстояние. Прогуливаясь по окраинам медины, я видел чайхану «Имбирь», но точное расположение не запомнил. Ага, вот и указанное авеню. Улица не слишком оживлённая, но очень длинная, протянувшаяся чуть ли не через весь город. Искомое заведение обнаружилось к северу от медины, на полпути между исторической застройкой и дворцами богатых горожан. Именно дворцами. Местная знать не разменивалась по мелочам и строила так, чтобы сам Аладдин подавился слюной от зависти.

Неблизко.

Даже не успею душ принять.

Надеюсь, в этой чайхане посетителей кормят, а не просто чаем угощают.

Погода с утра выдалась ветреная, но тёплая. По небу проносились лёгкие облачка, ощущения были градусов на пятнадцать. Я вышел из съёмной квартиры в удобных светло-серых брюках, осенних ботинках и такой же серой ветровке с капюшоном. С собой взял городской рюкзак, в который сложил зачехлённую кусаригаму, Компас и запасные штаны с футболкой. Мало ли, кровью забрызгаюсь и надо будет оперативно переодеться. Трость тоже с собой прихватил.

Моя квартира располагалась на мансардном этаже старого дома, окна выглядывали в тихий переулок. С местными таксистами я решил не связываться. Вместо этого свернул в неприметную арку и через утопающий в тени деревьев дворик выбрался на более оживлённую улицу, где находилась трамвайная остановка. Через полчаса вышел на пересечении Рибата и Эль Кедаса. Отсюда до «Имбиря» было рукой подать, но я не собирался убивать столько времени на распитие чая. Изрядно проголодавшись, я заскочил в уличную забегаловку под полосатым тентом и купил парочку жареных бараньих колбасок с лавашом. На ходу умял всю эту историю и понял, что настроение заметно улучшилось.

Чайхана выглядела вполне традиционно для Востока. Мозаика, кружевные занавеси, низкие столики с удобными креслами. Столики были разделены перегородками, чтобы создать атмосферу конфиденциальности. За одним из таких столиков сидел Иезекииль Джонс. А вместе с ним — Джордж Паттерсон.