Книга Синдикаты на краю империи, страница 156 – Ян Бадевский

Аня Строганова быстро завладела всеобщим вниманием, затмив Маро по уровню популярности. И дело тут вовсе не в её родовитости или навыках владения холодным оружием. Просто на Анечку стали западать мальчишки, а девочки, соответственно, её возненавидели. Уже через три дня после перевода новенькой к нам в группу произошла первая дуэль, причём бились парни из параллельного класса. Затем какая-то девушка вызвала Аню до первой крови и, разумеется, проиграла.

Благодаря Ираклию я понял, что связывает Строганову с Ириной Аркадьевной. Наставница по фехтованию, как и ряд других учителей, подрабатывала, давая частные уроки детям богатеньких аристо. Родители Ани, перебравшись в Фазис, первым делом взялись за боевое обучение своей наследницы. Похоже, Строгановы относились к той категории людей, что всеми правдами и неправдами доказывают своё превосходство, вкладываясь в образование ребёнка. Подозреваю, что детства у Ани не было, а вся её жизнь распланирована по минутам.

По мере приближения декабря всё чаще велись разговоры о каникулах и традиционном Зимнем бале, который Дом Эфы проводил ежегодно в ночь с тридцать первого декабря на первое января. Мероприятие, как говорили, масштабное и элитарное. А главная интрига кроется в списке лучших гимназистов, который лежит на рассмотрении у Николая Трубецкого. Первого декабря лидер клана утвердит перечень кандидатов, и все узнают, кто удостоился чести быть приглашённым на Зимний бал. Как правило, это десять учеников.

Само собой, персонажи вроде Барского и без того включены в гостевой реестр. Просто по факту наличия именитых предков. Поэтому князь выбирает тех, кто не входит в уважаемые Рода и при этом подаёт определённые надежды. А это уже прямой намёк на грядущее вступление в клан.

В моём советском детстве, если брать последнюю инкарнацию, каникулы были привязаны к сезонам. И да, мы отдыхали регулярно, после окончания четверти. Лето так и вовсе было тремя месяцами рая. Правда, пока мои одноклассники ездили в пионерлагеря и бабушкины деревни, я колесил по стране, выполняя заказы. Помогал всяким-разным личностям побыстрее встретиться с праотцами. Здесь же каникулы бывают двух типов — зимние и летние. Первые начинаются в двадцатых числах декабря и заканчиваются, насколько мне известно, восьмого января. Ираклий объяснил, что даты выбраны не случайно — это привязка к празднованию Нового года, а также к исповедуемым повсеместно культовым торжествам. Это к каким, поинтересовался я. Кучеряшка немного помялся, а потом сказал, что последняя декада декабря — это ментальный пост по заветам Древних, а шестого и седьмого января отмечается Йоль.

Я спросил, что это за хрень такая. Ираклий совсем смутился, но под моим натиском поведал, что Йоль — старинный ритуал, который в былые времена надлежало проводить раз в столетие, и он окутан какими-то мрачными тайнами, известными лишь предстоятелям и знатокам Некротропа. Вроде бы, человеческие жертвы приносили, но это не точно. Сейчас всё попроще, но каждый год.

— Сохранилась традиция, — начал увлечённо рассказывать Ираклий, — сидеть дома, не выходить на улицу и общаться друг с другом без слов.

— Это как? — опешил я.

— Ну… письменно. Пером на восковой табличке. У нас тоже есть такая табличка, дедушка достаёт её раз в год, в канун Йоля.