Книга Синдикаты на краю империи, страница 127 – Ян Бадевский

Я громко произнёс:

— Приветствую вас, друзья господина Вонга. Этот человек разговаривал со мной без должного уважения и получил по заслугам. Я пришёл с миром. Передайте господину Вонгу мои заверения в искренней дружбе. Я бы хотел обсудить с вашим хозяином возникшие недоразумения.

Воцарилась тишина.

Потом я услышал вопрос, адресованный моему спутнику:

— Кто этот утырок? Зачем ты его привёл?

У Чжэня — вид побитого пса.

Ещё бы, он не справился с ответственным поручением. Вероятно, косяк отразится на дальнейшей карьере в триаде. Пока Чжэнь сбивчиво объясняет ситуацию, я жду. Рассматриваю помещение за дверью, бандитов, их арсенал. Срисовываю позиции. Даром здесь и не пахнет. Я не чувствую движения ки в пространстве.

— Мы не можем отвести его к господину, — неуверенно произнёс человек по ту сторону двери. — Он чужак. Избил наших людей. Боссу не понравится такой расклад.

— Пусть он сам решает, — перебил я. — Доложите обо мне.

Началось непродолжительное совещание.

Бандитов сбило с толку, что я понимаю их язык, веду себя уверенно, творю странные и нехорошие вещи. Избитую мной «шестёрку» увели вглубь то ли склада, то ли обширного цеха. Склоняюсь к первому варианту.

Триады, насколько мне известно, выстроены на принципе тройственности. Начальник и два подчинённых — вот стандартная ячейка организации. У этих ребят весьма трепетное отношение к цифре «3». Не побоюсь этого слова, мистическое. Два начальника будут подчиняться третьему с более высоким статусом. Жёсткая пирамидальная иерархия. И где-то там, на самой вершине, расположился господин Вонг. Не удивлюсь, если и над ним стоит крутой мужичок, сидящий в каком-нибудь Гонконге. Вся эта цепочка замкнута на себя, варится в диаспоре Небесного Края и абстрагируется от чужаков. Зачастую полиция не вмешивается в дела триад, если группировки не начинают прыгать на уважаемых граждан. А те не начинают и проворачивают тёмные делишки в границах чайнатаунов. Мне эта схема чем-то напоминает уклад тайных обществ, шифрующихся от властей и вездесущих инквизиторов…

— Сейчас мы выйдем, — заявил китаец, с которым я уже разговаривал. — И надерём задницу этому придурку.

— Большая ошибка, — предупредил я.

Окошко с лязгом захлопнулось.

Я не стал дожидаться, когда вся эта толпа вывалит наружу. Выбрал самую простую тактику — серии быстрых ударов тычковым ножом через полотно. Первым вырубился лидер кодлы — ему прилетело в живот. Затем — жиробас в безразмерном трико. Очередной узкоглазый схватился за горло и, вымазывая всё своей кровью, сполз на туши приятелей.

— Сука!

— Уууу, мразь!

— Отойдите, вашу мать!

Потеряв четвёртого бандита, придурки догадались уйти из зоны поражения. Сгруппировавшись в нескольких метрах от двери, вмонтированной в ворота, они уставились на меня. Точнее, на дверной проём, меня они не видели. В глазах азиатов застыл суеверный ужас. Идиоты выставили перед собой оружие, но подходить к проёму не спешили.

— Зови старших, — донеслось до моего слуха.

А вот это уже плохо.

Зарядив Чжэню с локтя, я шагнув сквозь полотно, быстро сократил дистанцию до пятёрки перепуганных мужчин и с сожалением отметил, что пятый улепётывает куда-то вверх по сваренной из железных прутьев лестнице.

Китайцы взревели и накинулись на меня. размахивая оружием. Никто толком не понимал, что делает. В наступившем хаосе я скользил через людей и клинки, утратив материальность, наносил точные удары на поражение, вспарывал артерии, резал сухожилия.