Книга Убийца на краю империи, страница 143 – Ян Бадевский

— Не такие, — возразил мальчик. — Крутой артефакт будет стоить… целое состояние! Сотни тысяч рублей. Миллионы-миллиарды.

— Миллиарды — это ты загнул, — не поверила морфистка.

— И ничего не загнул.

Когда я покидал кухню, ребята ещё спорили. Делились всякими небылицами и городскими легендами про изделия Предтеч, за которые выбрасывались сумасшедшие деньги. Вспоминали «‎проклятые» артефакты, приносящие неудачи своим владельцам. Мечтали о всяких безделушках, смысл покупки которых ускользал…

Я отправился в тренировочную комнату и провёл остаток вечера, истязая своего друга-манекена.

Поздно вечером пошёл дождь.

Хлынуло так, что сам Ной бы позавидовал. Высоко в горах вспыхивали косые росчерки молний, а море принялось штурмовать берег чёрными валами. В кромешной тьме проступали мутные городские огни, слившиеся в призрачное световое полотнище. Строительный кран подмигивал мне проблесковыми маячками.

Комнаты домоморфа погрузились в холод.

Мы с Федей прошлись по всем помещениям, зажигая конвекторы. Закрыли окна в гостиной и на кухне. Я настоял на выключении телевизора, который соединялся кабелем с допотопной логопериодической антенной, приютившейся на комоде. Да, в нашей гостиной был комод, причём добротный, из лакированного дуба. А вот подоконников не было из-за панорамных видов. Конвекторы Бродяга ставил на внутренних перегородках, а газоотводные трубы впаивал прямо в стёкла.

Ветер гудел.

Косые струи захлёстывали террасу.

— Апокалипсис, — буркнул Федя, расставляя шахматы на журнальном столике.

Мы поиграли минут сорок, вслушиваясь в рёв стихии. Тепло расползалось от конвектора по всей комнате — хорошо, что выставили на максималку…

Приняв душ, я отправился к себе в комнату, сделал домашку и лёг спать.

Утром я выглянул в окно и понял, что шторм усилился. Волны захлёстывали пляж и разбивались о парапет набережной. Людей на улице не было. Вот прям ни души.

Превозмогая лютый холод и желание ещё немного поспать, я натянул спортивную форму, обул кеды и натянул парусиновую штормовку. Сегодня мне предстояло проверить кое-что — если я прав, то можно будет бегать в любую погоду.

Выглядываю на террасу.

Реально — все перегородки убраны.

Что ж, направление ветра изменилось, и дождевые струи больше не заливают всё вокруг. На бетонном полу есть лужи, но это же не плитка — я не поскользнусь. По факту, передо мной протянулась довольно широкая беговая дорожка, защищённая полом верхнего этажа.

Я неспешно побежал вперёд.

Терраса, как я уже говорил, опоясывала весь этаж, а корпус пансионата был немаленьким. Получался своеобразный трек, на котором меня ничто не отвлекало от взятого темпа. Даже вездесущие фазисные собаки…

На углах ветер толкал меня в грудь и лицо, швырялся дождевыми каплями.

Через двадцать кругов я вернулся в спальню, сбросил штормовку и промокшие кеды, после чего перебрался в тренировочную комнату. Сегодня в моей программе доминировало метание ножей. За этим делом меня и застала Джан.

— Доброе утро.

— Угу, — буркнул я, отправляя очередной клинок в мишень. — Что случилось?

— Тариэл, — ответила морфистка.

— Что с ним не так?

Клинок врубается в дерево наполовину своей длины.

— Вышел со мной на связь этой ночью. Через другого морфиста. Говорит, начинается война. Пересеклись интересы синдикатов, «‎Мхедриани» объявляет мобилизацию.