Книга Паладин, страница 59 – Ян Бадевский

И косится так на меня.

Дескать, никаких стихийных ударов по площади.

— А что с гвардией?

— Ну, самое вкусное напоследок. Гвардия нам мешать будет, но не очень сильно.

— Это ещё почему?

— Я же сказал, вероятности складываются не в пользу Нарышкиных. Князь лишён должности арбитра и ему объявил войну один из давних врагов. Так что большая часть его боевиков находится за пределами столицы. Но прогулка лёгкой не будет.

— А когда нам было легко? — я снова приложился к соку.

Вжух отрастил длинный коготь и почесал себя за ухом.

Дворец Нарышкиных в Замоскворечье

Три часа ночи

Ахмет Рамзанов, начальник княжеской СБ, всерьёз задумался над тем, чтобы упаковать вещи и свалить куда подальше. Не просто из Москвы. Лучше из страны. Или даже в Пустошь. А всё потому, что его наниматель очень сильно не угодил… и Рамзан догадывался, КОМУ.

Дела Нарышкиных рухнули в одночасье.

Взрывы на заводах, горящие склады и магазины, падающие дирижабли, выходящие из строя мехи. В довершение ко всему, Иллариона Дмитриевича вышвырнули из Соборного Трибунала. По другому и не скажешь, ведь исключение арбитра — процесс многоступенчатый. Вначале император шлёт запросы лидерам Великих Домов, затем решение утверждается и скрепляется подписями, после чего Его Императорское Величество издаёт окончательный указ, к которому всё это прикладывается. Если хотя бы один клан выступит против снятия арбитра, чиновник сохраняет свою должность. Подобные случаи известны.

Получается, Нарышкины не угодили всем?

Так и получается.

Лидеры всех Великих Домов объявили князю вотум недоверия, после чего Илларион Дмитриевич лишился большей части своих привилегий. И статуса неприкасаемости. А как только Нарышкины стали «прикасаемыми», их захотели попробовать на зуб старые враги — Род Прозоровских. Официальное объявление войны, затем — молниеносные нападения на важные стратегические объекты. Князь пришёл в ярость и отправил основные ударные силы к родовому гнезду Прозоровских, расположенному в Подмосковье. Две армии схлестнулись в лесной глуши, и вот уже битый час от командира гвардии Елисея Череватова нет никаких вестей. Связаться с ним невозможно даже с помощью телепата. Как и с его заместителями.

Ахмет, конечно, слышал о верности своему Роду, но…

Верность хороша до тех пор, пока корабль не начнёт тонуть. А тут — полная амба. Все мыслимые и немыслимые неудачи обрушились на Нарышкиных, и случилось это за считанные дни. Плотный поток событий, на которые невозможно повлиять. Как предотвратить взрыв цистерны на химическом заводе или землетрясение на одной из уральских шахт? Там землетрясения раз в сто лет бывают, и то — не больше пяти баллов. А здесь — целых восемь баллов! Разрушения такие, что производство хрен восстановишь. А главное — ведь окрестные населённые пункты не пострадали… Возможно, геомант работал, но уж очень большая площадь поражения. С третьим рангом целый горнодобывающий комплекс не угрохать…

Ахмет за последние три дня почти не спал.

Расследования шли одно за другим, а результатов — ноль. Возникало ощущение, что если существует ничтожная вероятность какой-нибудь катастрофы, то она непременно случится.

А ведь все знают: так работают мойры.

Далеко не всегда провинившихся отступников по телевизору показывают. Кормчие принимают решения по своим врагам без оглядки на всякие там Супремы и международные полицейские организации. Мойрам никто не указ. Захотели — и втоптали в грязь чью-то судьбу. Они не обязаны ни перед кем отчитываться. Конечно, такие казни должны быть показательными, чтобы другим неповадно было. Вот поэтому неприятности вначале обрушиваются на семью и бизнес отступника, а затем — на него самого. Чтобы хорошенько проникся, раскаялся, осознал. И тут не обойтись без трансляций — все должны понимать, что происходит.