Книга Каратель, страница 102 – Ян Бадевский

В общем, после долгих препирательств мы остановились на деловом центре «Паритет». Обширный комплекс, в котором можно арендовать свободную комнату для переговоров хоть на час, хоть на целый день. Поскольку предложение исходило от меня, я и оплатил аренду, поставив Шольца перед свершившимся фактом.

«Паритет» был громадным стеклянным муравейником, эдакой башней о тридцати этажах с охраняемой подземной парковкой, собственным почтовым отделением, камерами хранения, телеграфом, переговорным пунктом, рестораном и несколькими конференц-залами. Возможно, тут имелись додзё и тренажёрные залы, комнаты для йоги и джакузи с хаммамами, я бы не удивился. Но меня это не сильно интересовало.

Герр Шольц заявился на встречу не один, а в сопровождении молчаливого типа — худого, прямого как жердь, с жёстким взглядом и наличием сверхспособностей. Я это понял по возмущениям в энергетическом поле и решил держаться настороже.

— Добрый день, господа, — Шольц сухо кивнул нам с Бенедиктовым. — И дама.

— И вам не хворать, — улыбнулся я, усаживаясь за круглый стол из полированной чёрной древесины. Заботливые хозяева комплекса подготовили комнату, разложив перед нами блокноты и ручки. Тут же была выставлена питьевая водичка со стаканами. При желании мы могли заказать ещё что-нибудь, воспользовавшись коммуникатором. — Давайте без прелюдий.

Шольц снова кивнул.

И выдал предсказуемую вещь:

— По неразглашению деталей нашей… хм… тяжбы всё понятно. Я напоминаю, что мы предлагаем признать вас, юноша, наследником покойного графа, аннулировать завещание вашего отца и передать вам контроль над всеми активами взамен постоянного сотрудничества с банком «Транскапитал». Речь идёт о долгосрочном инвестировании под контролем нашего управляющего.

Варя и Бенедиктов молчали.

А вот меня такой расклад не устраивал.

Или устраивал, но не совсем.

— Герр Шольц, — вкрадчиво произнёс я. — Вы хоть понимаете, что происходит?

Немец уставился на меня, ожидая пояснений. Его спутник молчал.

— Ганза предлагает мне и госпоже Фурсовой, которая тут вообще не при делах, кабальные условия сделки. Банковская монополия на наши деньги. Вы что, совсем охренели? И это при том, что вы действуете на землях РИ, попирая имперские законы. Да не смотрите на меня так! Государство признало меня законным наследником своего отца, и это факт. Я в своём праве. Деньги покойного графа Володкевича теперь мои. Мы сейчас в Турове, а не каком-нибудь, простите Древние, Любеке. И вместо того, чтобы признать свои ошибки, вы хотите наложить лапу на всё, что мне принадлежит. Только клиент, дорогие мои, имеет право решать, кому передавать свои активы. Чтобы принять решение, я должен доверять Ганзе. А моё доверие подорвано вашими действиями. И да, я могу всерьёз задуматься над тем, чтобы привлечь к этой истории правительство. Уверен, Дому Медведя не понравится ваша манера взаимодействия с подданными России.

— Вы отказываетесь от сделки? — холодно поинтересовался Шольц.

— Я хочу услышать предложение получше. Или узнать причину, по которой не должен взяться за вас всерьёз. Мы ведь оба понимаем, какие каналы я могу подключить.

Шольц откашлялся и неуверенно посмотрел на своего спутника.

В следующий момент я понял, кто здесь главный.

— Поговорим наедине, — предложил Жердь. — Если вы не против.