Книга Здесь вам не клан 5, страница 61 – Ян Бадевский

Внутри вагона — светло, просторно.

Стены прозрачные от пола до потолка. Мягкие кресла со встроенными экранчиками. Насколько я помню, тут есть вай-фай, можно смотреть фильмы и пользоваться онлайн-сервисами. Внутри вагона немноголюдно — большая часть кресел пустует. Мы расселись компактно, заняв одну «‎четвёрку» со столиком и половинку боковушки через проход. Я не уверен, что в электричках номера мест привязаны к билетам — надеюсь, нас не выгонит какая-нибудь дачница с кустом смородины.

Вагон плавно скользнул вперёд.

Мы очень быстро набрали скорость, оставив позади платформу с кассой, но дискомфорта не чувствовалось.

— А почему не все кресла повёрнуты в одну сторону? — заинтересовался Крафт.

— Их положение легко меняется, — ответил я. — Есть поворотный механизм.

Такада, сидевший отдельно, не участвовал в разговоре.

Над выходом в тамбур я заметил небольшое окошечко, в котором мелькали цифры набора скорости. Двести шестьдесят семь километров в час. За окном деревья расплывались в сплошную зелёно-коричневую массу.

— У вас тут вполне можно жить, — заметил Крафт. — Откуда такая паника?

— Через двести лет всё живое вымрет, — уверенно выдала Брукс. — Будет пекло почище, чем на Венере.

— Ну, и нельзя судить по Москве, — добавил я. — Может, вы и не заметили, но в лесу растут породы деревьев, перекочевавшие к нам из субтропиков. Температура воздуха и влажность тоже повысились. А на юге жить вообще невозможно. В Австралии, на Ближнем Востоке, в большинстве регионов Африки — сущий ад. Есть места, где пятьдесят-шестьдесят градусов — мейнстрим. Толпы климатических мигрантов. Люди умирают от жары.

— И как вы с этим справляетесь? — спросила Чехова.

— Да никак, — я криво ухмыльнулся. — Города-государства замкнулись в себе. Образовались экопоселения, многие прячутся под геодезическими куполами. В Дубае вообще все забыли, как выглядит небо за пределами искусственных перекрытий.

— Но это дорого, — сказал Крафт.

— Конечно, — фыркнула Брукс. — Угадай, что происходит с людьми за чертой бедности.

Эстакада поднялась до двухметровой высоты, деревья расступились, и по обе стороны от монорельса легли бескрайние зелёные поля.

— Пшеница? — охренел Крафт. — Под Москвой?

Реакция портальщика доставила мне удовольствие.

— Я же говорил. Потепление.

Экспресс мчался сквозь пшеничные поля, а я прислушивался к своим эмоциям. Получается, я вернулся домой. Моя страна, моя планета. Все эти ландшафты, знакомые до боли... И как-то нет радости. Нет такого, что вот она, земля родная, здесь я жил, здесь и умру, похороните меня на том кладбище...

Просто ещё один мир.

Единственный человек, который мне дорог, — Лиза. Ради неё я проделал весь этот сумасшедший путь, финал которого, вероятно, будет выстлан трупами моих бывших коллег.

Замыкается кольцо.

Точнее — хронопетля.

— Хорошо, вот доберёмся мы до Москвы, — Женя нарушила затянувшееся молчание. — А дальше что? Как мы приступим к выполнению задачи без денег, базы, ресурсов? И как ты встретишься с дочерью, Макс?

— Деньги будут, — заверил я. — С базой я тоже разрулю.

— А что за деньги у вас? — Крафт отвернулся от однообразной панорамы. — Рубли?

— Они самые, — кивнул я. — Только бумажных купюр почти не осталось. Ими рассчитываются на Диких Окраинах. Цивилизованные агломерации давно перешли на крипту.