Книга Хтонический ужас, страница 57 – Ян Бадевский

Я не собираюсь никого убивать.

Хватит.

Попробуем поиграть по другим правилам.

Мимо меня неспешно прогуливаются пассажиры. Я всматриваюсь в каждого из них, чтобы не пропустить одержимого. Угроза может исходить от кого угодно.

Шутка ли — завалить трех демонологов…

Члены ордена привыкли сражаться с людьми, машинами и плотоядными домами. Оккультисты сталкивались с такой жестью в аномалиях, что пилигримом их не удивишь. Тогда почему они мертвы? Что-то здесь не так.

А вот и он.

Ко мне целенаправленно идет женщина в легкой тунике. Красивая, стройная, но в возрасте. Думаю, несмотря на все омолаживающие процедуры, ей основательно за сорок. Или за пятьдесят. Волосы с проседью, но это выглядит благородно.

Глаза.

Вот куда нужно смотреть, раз уж ты воюешь с приспешниками Ниимба.

Красные угольки, всверливающиеся в меня с расстояния в двадцать шагов.

Окружаю себя кольцами вращающегося водяного щита. Эффектное, между прочим, зрелище. Припозднившиеся туристы сворачивают в боковые коридоры.

Женщина продолжает идти.

Ко мне тянется черное щупальце. Миниатюрный смерч, скрутившийся в извивающуюся «трубу». Отросток завершается раструбом, засасывающим всё на своем пути. Ну, воздух, цвета, куски напольного покрытия. Эдакий пылесос с гипертрофированной тягой к уничтожению.

Щупальце врастает в ладонь женщины.

Редкая и неизвестная мне магия. Ставлю в виде отсечки огненную стену, но раструб проходит сквозь преграду без особого напряжения.

Отступаю назад.

Волшебница проводит рукой, с ее губ слетают какие-то слова. И мой щит разваливается на красно-оранжевые осколки. Раструб тотчас всасывает осколки в себя.

Чувствую тягу.

Пора действовать.

Выбираю из древа умений раскрытую книгу с демонологическими заклинаниями. Вкачиваю туда побольше праны и начинаю говорить на высоком тшуммехе:

— Остановись.

Мой голос обретает потустороннюю силу.

Волшебница замирает на полушаге. Я вижу, что демон хочет продолжать движение, но мой приказ сработал! Не знаю, в чем прикол, но фразы, сказанные на мертвом языке, обладают неизъяснимым могуществом.

Больше праны.

— Ты больше не властен над этим телом, — продолжаю я. — Не можешь ходить, драться. Не владеешь чужой магией. Отмени все техники.

Исчезает едва уловимое серое мерцание.

Черное щупальце растворяется в окружающем пространстве. На меня накатывают остатки воздушной волны, образовавшейся после отмены заклинания. Ледяной ветер взъерошил волосы, выбил слезы из глаз. Ненавижу гребаные холода.

Где ты, ласковая Валдорра?

Рот женщины открывается — я слышу утробный рев разъяренного духа.

— Ты не смеешь.

— Смею, — мой голос становится обычным. — А почему ты не говоришь на высоком наречии? Какие-то проблемы с этим?

Пилигрим общается со мной на чистейшем русском.

— Ниимб размажет тебя, грязь.

— В другой раз, — я ухмыляюсь. И вновь заправляю праной книгу. Произношу на тшуммехе: — Ты не можешь вернуться в Бездну. Не можешь покинуть корабль. Это тело — ловушка.

— Что ты делаешь? — взвыла женщина.

Рев перешел в протяжный визг.

— Ты больше не существуешь, — в последние слова я вкладываю максимум энергии. — Тебя нет. Ты развеян.

Фраза отличается от канонического заклинания демонологов. Кроме того, я не применяю артефакты, свечи, соль и прочую атрибутику. И всё же, если я прав, это должно сработать. Артефакты нужны тем, в ком отсутствует глубинное понимание древнего языка. Тем, для кого высокое наречие — пустой звук. Для меня же каждая фраза имеет осязаемый смысл, подкрепленный праной и верой в результат.