Книга Хтонический ужас, страница 39 – Ян Бадевский

Я не стал сообщать сестре о цели своей прогулки.

Надо и надо.

Спустившись на восьмую палубу, я первым делом изучил схему на электронном табло. Арену, как и следовало ожидать, упрятали в глубину корабля, подальше от основных прогулочных маршрутов. Мне пришлось одолеть стометровку радиального коридора, обогнуть закрытый технический блок, подняться по неприметному однопролетному трапу и упереться в круглый люк с надписью «АРЕНА».

По идее, оплачивать помещение должна принимающая сторона. Кроме того, в обязанности Мирона входит предварительное бронирование и открытие доступа принявшему вызов оппоненту. Секундантов у нас нет, оружия — тоже. Это упрощает дело, но врубает опцию автоконтроля, что спишет токены уже с моей карты.

Прикладываю всемогущий кусочек пластика к ридеру.

Сегменты люка шипят, лязгают, раздвигаются. Я вижу металлические штыри блокираторов, всасывающихся в торцевые пазы. Прочерчиваются вертикальные и горизонтальные линии, крышка люка распадается на четыре части. Тихо вздыхают сервоприводы. Лепестки ныряют в переборку.

Я переступаю порог.

И оказываюсь в небольшом помещении, напоминающем раздевалку и холл одновременно. Четыре кресла — по два у противоположных переборок. Вмонтированный в стену телеэкран с заставкой в виде стреляющихся господ. Оба персонажа вооружены однозарядными кремниевыми пистолетами, одеты в духе девятнадцатого века и носят цилиндры на голове. Фоном — осенний парк и кусочек реки.

Комната подсвечена четырьмя световыми линиями, протянувшимися по периметру. Линии прерываются абрисами еще одного люка, пока заблокированного.

Моего визави нет в холле.

Либо Салтыков опаздывает, что моветон, либо он уже внизу, допущен к поединку и ожидает нашей встречи. Мне еще не доводилось драться на полностью автоматизированных аренах. Технологии, используемые кораблестроительными артелями, ушли далеко вперед.

Заставка на экране распалась.

Ожили динамики:

— Сверка личностных характеристик. Встаньте в круг, широко откройте глаза.

Линия неоновой подсветки на полу.

Делаю шаг вперед, позволяю сканеру просветить сетчатку своего глаза.

— Приложите палец к дактилоскопическому снимателю, — голос женский, бесстрастный.

Выполняю приказ.

Сниматель выдвигается из стены под экраном на телескопической мачте. Прикладываю к черному квадратику большой палец. Красный индикатор сменяется зеленым. Мачта втягивает свои сегменты в поверхность стены, запирается квадратной заглушкой.

— Поздравляем, Илья Невзоров. Ваша личность подтверждена. Доступ к арене открыт. Прослушайте краткий инструктаж.

Экран разделяется диагональной чертой. В правом нижнем секторе — моя фотография. В левом верхнем — Мирон Салтыков.

— Согласно четырнадцатой поправке к Дуэльному Кодексу любая сторона может выставить вместо себя замену, если возникли непреодолимые обстоятельства, мешающие провести поединок, — сообщил голос. — Господин Салтыков воспользовался своим правом на представителя. Причина — производственная травма в отсеке жизнеобеспечения. Сейчас ваш оппонент находится в корабельном лазарете и проходит интенсивный курс восстановления. Автоматика арены признала этот факт достаточным для смены личности бойца.

Что за…

Изображение в верхем секторе изменилось.

Вместо курсанта-неудачника на меня смотрел мужик лет тридцати пяти с лихо закрученными по последней моде усами, клиновидной бородкой, бакенбардами и очень неприятным взглядом.