Книга Хтонический ужас, страница 33 – Ян Бадевский

Мечники ушли в прошлое.

И всё же, я верен себе. Любые приспособления для убийства ближнего должны быть освоены. От карандаша и молотка до крупнокалиберного пулемета. Иначе какой я, нахрен, жрец бога смерти?

В тир я тоже записался.

И за три месяца научился очень нехило стрелять из своего одержимого пистолета, даже без помощи запертого в ловушке элементаля.

…Винтовая лестница ведет в глухой металлический колодец, оснащенный лампами дневного света и датчиками движения. Я не сразу дорубаю, где притаился ридер. Ага, вот зеленый индикатор, а под ним крохотное черное окошечко. Прикладываю карту…

…и цилиндр распадается на несколько сегментов.

Изогнутые части колодца, с шипением разомкнувшись, втягиваются в пол. Передо мной простирается… комната с размытыми границами. По правде говоря, мне еще не доводилось видеть таких помещений. Очертания углов смазаны, глаз упирается в однородную серость, имеющую дальнее сходство с водой.

Мне от такого дерьма сносит крышу.

Стою посреди этой неопределенности, а внутри поднимается паника…

Собираю волю в кулак, ищу хоть какие-то ориентиры. Ага, спираль лестницы. Делаю шаг вперед — и сегменты цилиндра восстанавливаются, отрезая полигон от внешнего мира. Сквозь потолочную аморфность проступают световые панели — второй ориентир.

Третий пункт системы координат — Акира.

Девушка сидит, поджав под себя ноги, в тридцати шагах от меня. В полной экипировке для кендо. Разве что мэн, специфический шлем с зарешеченным забралом, лежит на ускользающе-дымчатом полу. Мне уже доводилось играть в эти игры — в той самой секции, о которой я говорил выше. Ничего общего с СМЕ бамбуковые мечи и деревянные катаны не имеют. Сучка хочет устроить мне проверку. Это в духе ее гребаного самурайского семейства. Посмотри на человека в бою, чтобы понять, каков он в жизни.

— Илья-кун.

Легкий полупоклон.

Я кланяюсь в ответ.

Что ж, посмотрим. Не придется ли тебе пожалеть об отнятом у меня времени, дорогая. Нельзя испытывать терпение Джерга до бесконечности.

— До моего отца дошли слухи, что ты увлекаешься фехтованием, — произнесла Акира, не меняясь в лице. — Окажешь мне честь?

— С превеликим удовольствием, — я замираю в условном центре. — Однако считаю нужным предупредить, что мои навыки весьма скромны и не идут ни в какое сравнение с мастерством рода Нисимура.

— Льстить ты умеешь, — скупо улыбнулась девушка. — Посмотрим, насколько хорошо владеешь бокеном.

О, как.

Даже не синаем.

Акира тянется рукой к полу и проводит по чему-то незримому. Иллюзорная дымка развеивается — я вижу обычные стены, обшитые каким-то пористым материалом. А еще — ниши, в которых притаились оружейные стойки. Бамбуковые синаи, дубовые и буковые макеты катан — бокены. Изогнутые деревяшки, лакированные и отполированные до блеска. Красные, черные и коричневые. Широкий ассортимент. А вот и ниша с комплектом снаряжения для поединка.

Приближаюсь к нише и начинаю облачаться.

Акира не смотрит в мою сторону, но я понимаю, что испытание началось. Умение обращаться с доспехами — первый признак, отличающий дилетанта от истинного бойца. Темно-синие штаны-хакама и куртка-кендоги идут первыми. Я снимаю с себя лишнее, остаюсь в нижнем белье. натягиваю всю эту азиатскую хрень. После этого берусь за сам доспех. До — на туловище, котэ — на руки. Тарэ — на пах и бедра. Всё на завязках, никаких пуговиц, липучек и прочей херни. В самом конце берусь за мэн, защищающий голову, плечи и горло. Там целая система, состоящая из кожаных полос и стеганой ткани. Хорошо, что в зале царит приятная прохлада — стандарт для подобных помещений. На лоб повязываю тенугую — тканевую полоску, мешающую поту стекать в глаза.