Книга Вперёд в СССР! Том 4, страница 50 – Виктор Глебов, Ян Бадевский

Гаспарян молча наблюдал за нашим диалогом.

Чупа при упоминании силы фамильяра возмущённо раздул щёки.

— Разреши представить тебе моего ученика, — я бросил взгляд на менталиста. — Вардан Гаспарян.

— Приятно познакомиться, — кивнул Брянцев. — Впервые в подпространстве?

— А что, заметно? — улыбнулся Вардан.

— Конечно.

— По каким признакам?

— Во-первых, я давно за вами наблюдаю, — Брянцев снял котелок с закипевшей водой, разлил по кружкам и тщательно перемешал получившееся варево материализовавшейся из воздуха ложечкой. — Ты, парень, не умеешь менять слои. Понятия не имеешь, как сражаться с хищными сущностями. И ещё…

Учитель раздал нам кружки.

— Новичок всегда хочет влезть в своё прошлое. Пока не наиграешься — будешь закрывать эти гештальты.

— Учту, — буркнул Вардан.

— Все такими были, — добродушно добавил Брянцев. — Ты можешь стать хорошим анимансером. Есть потенциал.

— Ты нам зубы не заговаривай, — вмешался я в разговор. — Чего застрял в этих слоях? Мне нужна помощь. Я создаю спецотдел с нуля.

Костёр уютно потрескивал, мы пили кофе, ощущали вкус и аромат. День клонился к вечеру. Нас даже комары грызли, вот это достоверность! При такой атмосфере надо бы гитарку, уху, разговор душевный, какие-нибудь житейские истории… Но я понимал, что нахожусь вовсе не на физическом плане. Это иллюзия, сотворённая внутри так называемого кармана. Наподобие хомячьей норы Чу.

— Правильно делаешь, — одобрил наставник. — Вот только ты у нас боец видимого фронта. А я, Петенька, невидимого. Эмиссары ведь, они через что лезут? Правильно — через подпространство. А вовсе не через какие-то мистические разломы, как мы думали на заре своего существования. И я вижу, куда они прут. Понимаю, что к вам, за менгирами. И тех, кого могу, останавливаю на полпути.

Я начал осознавать размах происходящего.

Выходит, не каждый некрод долетает до середины Днепра? То есть, доползает до воплощения в нашей реальности? И некоторых удаётся остановить Брянцеву. Который здесь один в поле воин. Жертвует собой, не воскресает в новом теле, и каждый его условный день — это беспощадная схватка. За наше существование.

— Ты знаешь, как мне тебя не хватает, — я прихлопнул комара, устроившегося на шее.

— Знаю, — кивнул учитель. — Но думаю, ты отлично справляешься.

И тут я понял, что в нашей компании — пополнение.

В воздухе соткалась здоровенная жаба, выпучившая полыхающие оранжевым огнём глаза на Чупакабру. Хомяк уставился на тварь с негодованием.

— Ты опять приволок этого неудачника? — прорычала жаба, с презрением глядя на моего фамильяра.

— Ой, кто бы там пасть открывал! — Чу поскрёб лапками пузо. — Давно заряжался на нижних планах, Жабыч? Или уже забыл, как туда проникать?

— Начинается! — я закатил глаза.

У Брянцева на побегушках был мощный демон, по ряду навыков превосходящий моего Чу. Вот только хомячелло брал не силой, а борзостью и чрезвычайно мерзким, пакостливым характером. Не успел я оглянуться, как на пупырчатой голове Жабыча нарисовался клоунский колпак.

Гаспарян фыркнул, но тут же постарался вернуть серьёзное выражение лица.

— Ты, вторичный! — прошипел Жабыч, смахивая с головы украшение. — Сейчас получишь у меня!

— Умойся, — сказал Чупа.

Над головой Жабыча появилось ведро, из которого незамедлительно полилась какая-то мутная жижа. В ответ фамильяр Брянцева выстрелил молнией, но хомяк ловко уклонился.