Книга Повелитель Рун. Том 9, страница 72 – Илья Сапунов

В какой-то момент я понял, что переоценил нашу с сестрой значимость. Если поначалу казалось, что эта демонстрация — тщательно спланированный удар конкретно по нам, то после того, как я спокойным взглядом окинул лица окружающих, стало ясно, что унижение сестры — это лишь приятная третьестепенная цель.

На деле же через своих детей аристократия боролась за влияние и внимание императора.

Это походило на своеобразный обряд. Младших вызывали по одному, они представлялись отцу и показывали свои скудные таланты. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что императору было совсем неинтересно наблюдать за этим скучным представлением. На автомате делая вид, что ему любопытно, он кого-то хвалил, кому-то, наоборот, советовал стараться лучше. Ясно было одно: оценивал он вовсе не детей, а их родителей.

Я стоял чуть позади Ауры, стараясь слиться с гобеленом на стене. Меня вызывать не будут, слишком ещё мал, а вот сестра выйдет в числе последних. Старшие дети императора уже слишком взрослые, чтобы тратить время на такие глупости, но вот Аура ещё попадала в группу младшего поколения.

— Следующая — Аурилия. — Голос распорядителя прозвучал почти небрежно. В зале послышались едва различимые сдержанные смешки. Многие знали о её «успехах» под руководством подкупленного учителя. Самое печальное, что император тоже должен был это знать, но он так ничего и не сделал.

Сестра вышла на середину круга. Я видел, как напряжена её спина. В её голове сейчас, должно быть, вспыхивали ошметки наших ночных тренировок: мои сухие, не по-детски жесткие инструкции, ритм дыхания и схемы потоков маны, которые я заставлял её заучивать до автоматизма.

«Не думай о толпе. Не думай об отце. Есть только ты и мана. Позволь ей течь, не сжимай её, а направляй».

Это было моё последнее напутствие для неё перед вызовом.

Джия подалась вперед, её лицо предвкушало триумф. Она уже нарисовала себе картину сестры в рваных обносках на северной границе. Но Аура сделала вдох.

В следующую секунду зал залила ослепительная вспышка.

Это не было вялым пламенем или дрожащим камешком. Это была чистая, необузданная ярость небес, втиснутая в изящную форму. И личный гнев сестры на всю несправедливость, которая нас окружала. Тонкий, как игла, разряд молнии с оглушительным треском прошил пространство и вонзился в тренировочный манекен из магического дуба, который должен был выдерживать атаки взрослых мистиков.

Манекен не просто загорелся. Его буквально разорвало на куски. Ошметки дерева, объятые синим пламенем, разлетелись по залу, заставив гостей вскрикнуть и отпрянуть. Конечно, защитная формация зала спокойно удержала бы атаку и в тысячу раз мощнее, но так было сделано специально для пущего эффекта — защитная магия погасила импульс заклинания и остановила разлетевшиеся щепки в самый последний момент.

Наступила тишина. Такая гулкая, что было слышно, как догорают куски дерева на полу.

Я перевел взгляд на императора.

Он впервые за весь вечер по-настоящему повернул голову. Его глаза, обычно холодные и пустые, сейчас сузились, в них вспыхнул тот самый интерес, с которым хищник смотрит на новую, неожиданно аппетитную добычу. Я хорошо знал такой взгляд. Он не видел в Ауре дочь. Он видел в ней инструмент. Оружие, которое внезапно оказалось в его арсенале.