Книга Повелитель Рун. Том 9, страница 4 – Илья Сапунов

«Мёртвый» камень делился со мной воспоминаниями, жалуясь на свою судьбу. А я молча слушал, ощущая огромный Город над головой. Как и прошлом, в Бастионе, я чувствовал, как пульсирует жизнью этот уникальный организм. Организм, сложность которого я не мог осмыслить целиком.

Даже испытание показалось бы мне несущественным, если бы я смог осмысленно подумать об этом прямо сейчас.

Но я не мог. Город говорил со мной. Его голос становился громче. Безудержный и оглашающий, его навязчивый шёпот казался невыносимым криком избалованного ребёнка, требующего к себе постоянного внимания.

Но в какой-то момент к его крику стали примешиваться и другие голоса.

Поначалу они звучали приглушённо, но с каждым мгновением становились всё громче. Тонкие, вибрирующие и практически бесконечные. Их было столько, что ни один разум не смог бы рассортировать или запомнить их интонации. Женские, мужские, старческие, детские, нечто среднее между ними… Они пересекались, путались, создавали рябь в воздухе моего внутреннего восприятия.

Некоторые звали. Другие — молили. А один… один шептал слова, от которых захотелось закричать. Это не был приказ или проклятие — это было напоминание. Голос, похожий на мой собственный будто незримо ткнул в самый центр моего существа и сказал: «Не игнорируй тех, кто в тебя верит».

Я вздрогнул внутри себя.

Вздрогнул не телом — чем-то глубже. Как если бы внутри души кто-то дёрнул оголённый нерв, спрятанный под слоями боли, равнодушия и воспоминаний. В этом толчке не было боли. Только осознание. Слишком ясное, чтобы его можно было проигнорировать. Как удар колокола в пустом зале.

Я слышал их.

Не ушами. Не духовным чутьём. Это ощущалось… как зов. Как если бы на другой стороне бытия кто-то протянул ко мне руку, уверенный, что я — тот, кто ответит.

Их было много.

Невыносимо много.

Поначалу — едва различимая рябь. Шёпоты, слившиеся в фоновый шум, без контекста и чёткого разделения мыслей. Но с каждой секундой… они усиливались. Я начал слышать, но не слова, а намерения. Я ощущал чужие чувства — веру, страх, отчаяние, надежду… И разделял их. А потом ко мне пришло осознание того, что это.

Молитвы.

Слово возникло само. Я не произносил его, не формулировал. Оно просто было. И с ним — во мне что-то щёлкнуло. Как если бы часть меня, до этого времени запертая, лениво открыла один глаз и зевнула.

Я стоял посреди зала с удушающим давлением, с чёрной сферой в центре, с десятками магов вокруг… и вдруг почувствовал, как мир «дышит» мной.

Меня звали. Где-то там, в далёких местах, люди шептали имя, которого я не давал. Кому-то я снился. Кого-то спасла случайность, которую они приняли за знак. Были и те, кто молился просто так, без особой надежды на то, что эти молитвы кто-нибудь услышит.

Если бы я в данный момент мог использовать здравый смысл, он бы подсказал мне, что в этом есть что-то ненормальное. Та скорость, с которой распространялось моё влияние, не была естественной. Но в данный момент для меня это было неважно.

В отчаянии перед сном, в страхе перед смертью. В благодарности. В ревности. В безнадёжной любви. Меня звали.

Среди голосов мелькали знакомые. И снова, если бы я мог свободно мыслить, я бы попытался ответить. Но в этой безумной какофонии было совершенно невозможно сосредоточиться.