Книга И пришел Лесник! 25, страница 11 – Василий Лазарев

— Привет! — Лиана пощёлкала пальцами перед его носом.

— Молчит. Ты кто? — спросил я великана. В ответ услышал бульканье и щелчки. — По-нашему можешь?

— Могу, — глухо раздалось под маской. — Отпусти меня! — Потребовал хищник.

— Если только на тот свет. Расскажешь куда вы собрались лететь, умрёшь быстро. Иначе будешь стоять до следующего вечера, — мне показалось что я могу не только размораживать, но и замедлять разморозку доставляя изощрённую боль объекту.

— Вижу, ты воин, — донеслось издалека. — Сдержишь слово?

— Да. Говори.

— Тела нам нужны для ксеноморфов. Наших питомцев и бывших врагов. Мы приручили их.

— Длинное чёрное тело, шесть лап, хвост? — уточнила Лиана.

— Четыре лапы и две челюсти. Да, это они. Мы их зовём ксеноморфами. Я умираю, человек!

— Сколько вас?

— Много, мы решили основать здесь лагерь. Скоро прибудут ещё, — прогудел пойманный яутжа, под ним уже образовалась лужа из ярко-зелёной жидкости.

— Зачем вам наши тела?

— Ксеноморфы растут в них. Вы коконы. Убивай меня, я не могу больше терпеть! — его плоть начала стекать густыми вонючими каплями на землю. Кое-где обнажились кости. — Или я взорву себя, человек. Погибнут все! Я не смог сдать экзамен, я проиграл!

— Ладно, ладно. Чего так нервничать, — я ударил его кинжалом в лоб. С трудом, но он всё же преодолел преграду и вошёл по рукоять в мозг. Глаза яутжа потухли, но вонь только увеличилась.

— Мог себя взорвать? — с опаской оглядела его Лиана.

— Кто его знает. Может у них свой кодекс как у самураев. Те же взрывались сами или делали себе харакири, — нам о них товарищ Камо как раз рассказывал. Отчаянные ребята или наоборот тупые как пробки. Подумаешь не смог, чего сразу кишки наружу выпускать. У нас бы много кто по утру лежал кверху пузом. Те, кто не смог ночью по пьяни продемонстрировать свою силу жене.

— Развлекаетесь? Афродиту я сложил, скоро придёт в себя. Удивительно, но её кожа теперь не такая чёрная.

— Не ври, Кац! Тебя к бабам нельзя и на километр подпускать, — не поверил ему Лиана.

— Тогда сами себя ремонтируйте! Говорю же сама по себе посветлела! Возможно, от перенесённой боли.

— Лиана, не зли профессора, — зарычал я. — Иди лучше делом займись!

— Каким?

— Посмотри, сможешь ли ты поднять их технику в небо. Если нет, то зажарь этих тварей прямо в трюме, — я показал на парализованных муров.

— Ага, шлемазлы! — папаша Кац начал бить ногами парализованных муров, скованных сеткой яутжа в трюме корабля. — Попались мудозвоны, сейчас папаша Кац вам проветрит чердаки!

— Соня, — я не мог смотреть на это спокойно и ржал как конь. — Налей ему уже и оттащи от муров. Пусть лучше Афродиту посмотрит, она вроде пришла в себя.

— Изя, зайчик, отстань от них. Они всё равно тебя не слышат, на лучше выпей твою любимую настойку на пятках топтуна! — Соня уже знала, как успокоить разбушевавшегося знахаря и вложила ему фляжку в руки.

— Что это, блядь было? Кто меня так уделал? — чуть не плача ощупывала себя Афродита. Теперь она стала заметно светлее, и её кожа приобрела цвет молочного шоколада. Однако по всему телу были явно видны многочисленные следы от сети. Они выделялись бледными шрамами на тёмной коже и придавали Афродите жутковатый вид. Папаша Кац почесал макушку и ещё отхлебнул из фляжки соображая, как с ней быть.