Книга И пришел Лесник! 23, страница 123 – Василий Лазарев

— Тебе правду или соврать?

— Конечно правду.

— Не знаю. Одни предположения. В первый раз, когда мы с Фельдшером встретились сто лет тому вперёд, он терроризировал Вавилон, который развернётся на этом стабе. Наделал себе помощников неизвестным способом. Летающие тролли, отрывали головы и прочие, по их мнению, лишние участки тела людям. Я имел несчастье схлестнуться с ним и хорошенько поджарить его, но и сам едва выжил и то при помощи белой жемчужины. Позже, когда мы оказались в другом месте, он опять появился, но уже соблюдал нейтралитет и не нападал на нас. Под конец даже воевал на нашей стороне. Затем наши пути разошлись, и вот здесь он появился вновь. Каким образом он переместился в прошлое я не знаю, но Фельдшер сразу повёл себя как друг. Вот, собственно, и всё. Ты видела на что он способен? Примерно тоже самое Фельдшер может сделать с любой элитой. Пантера, к примеру учуяв его поджала хвост и убежала.

— Я поняла. Злить его не стоит, — кивнула Ракета, — убьёт.

— Зато быстро. Во всём надо находить положительные стороны, — пожал плечами я. За разговором мы не заметили, как оказались в довольном просторном зале заставленным кроватями. Некоторые стояли заправленные, некоторые абсолютно без всего. Кроме кроватей имелись столы, стулья, плакаты на стенах военного толка и полки с многочисленными банками консервов. Рядом с ними на полу сидел Фельдшер и методично опустошал банки отдавая предпочтение тушёной говядине.

— Мырг! — кивнул он нам.

— Привал, — перевёл я. — целый день бегаем и поднялись чёрт знает когда. Можно подремать.

— И поесть, — Ракета с опаской приблизилась к полкам и взяла сразу четыре банки особо не выбирая. — Бункер какой-то.

— Смотри на плакаты, — я показал на красочное руководство как не выжить после ядерного удара. Почти все плакаты красовались ядерными грибами и гражданскими лицами, бегущими от них подальше с квадратными глазами. На одном из них стоял человек в гимнастёрке с кубиками лейтенанта и показывал, где вход в убежище. На каком языке была надпись над входом, я не понял. В него как раз забегала женщина с маленьким ребёнком. Второй размахивал наганом и что-то кричал интеллигенту в длинном сером плаще, фетровой шляпе и с фанерным чемоданчиком, бегущему мимо убежища. А третий красноармеец в будёновке целился в спину интеллигента из трёхлинейки. В принципе посыл был ясен, не хочешь в убежище, получи пулю. Довольно жёсткие условия.

— Жуть какая-то. Люди меня радуют, — она достала нож и ловко вскрыла банку. — Наделают себе проблем, потом бегут как курицы без башки.

— Человек разумный, чего ты хочешь. Мне кажется, что животные разумны, а мы как раз нет.

— Согласна, — вздохнула Ракета и скинула с себя грязное тряпье, которым мы маскировались. — Полежать хочу. Мы же не спешим, командир?

— Нет, не спешим. Два часа поспим и дальше пойдём.

— Мыргл! Ец, ец! — Фельдшер показал нам клыки улыбаясь, и схватив с полки ещё две банки выбежал из зала. Шлёпанье его босых ног вскоре затихло вдали.

— Чего это он? — Ракета быстро опустошила одну банку и принялась за вторую.

— На разведку пошёл, — перевёл я первую половину фразы. На что он намекает? То, что Ракета как-то странно на меня смотрит я уже понял. Неужели? — Запить есть чем? Я свою флягу где-то посеял.