Книга И пришел Лесник! 17, страница 52 – Василий Лазарев

— И пошёл в администрацию, — заключила Жизель. — Хороший такой сумасшедший.

— Да ладно вам, он дурак что ли? У него муровская наколка. Скорее всего его поймали и сумели разговорить. Хороший знахарь сможет вытрясти правду, — не согласился с ней Грязнуля.

— Наверняка он попал в руки к этому эскулапу Кацу. Он силён, надо отдать ему должное. Когда-то и я такой была, — прошептала Иштар.

— Госпожа, вы имели два дара? — спросил Красавчик.

— Да, но потом остался один. Впрочем, он универсален, я даже смогу заживить раны, — она закрыла глаза заиграв желваками. Чуть погодя она смогла пошевелить плечами. — Кое-что получается, но я ещё слаба. Скорее всего потеряла много крови. Если бы эта рыжая шлюха не издевалась надо мной, а сразу выстрелила в лоб, то вы бы сейчас уже готовились к посадке на кол. Или вас бы сожрал Фельдшер. На выбор.

— Тролль быстрее убьёт, — поморщился Красавчик, делая трудный выбор.

— Тебя они будут кончать с особым цинизмом, — улыбнулась Нимфа. — Не завидую тебе, Красавчик.

— Почему? — распахнул удивлённо глаза Красавчик.

— Во-первых, конечно, потому что ты издевался над женщинами. Кстати, можешь и от меня дождаться за такое чудачество. И второе, потому что у него три девушки в отряде, и они тебя очень ждут.

— Пусть поймают сперва. Ты же быстрее с ними разберёшься, госпожа? — с надеждой спросил маньяк.

— Хотелось бы, иначе я пропущу твои корчи на колу, — Иштар почувствовала, что возвращается к жизни. — Есть хочу. Где мы вообще? И где полковник?

— Полковника убили, он бежал последним. Его раздавили как таракана канализационным люком.

— В Пекле, госпожа. Бывший санаторий имени ВЦСПС, — ответил Грязнуля. — Я в таком отдыхал в семьдесят втором году.

— ВЦСП… чего? — не поняла Иштар.

— Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов. Профсоюз, не знаешь? — расшифровал Грязнуля, хлебнувший по всей видимости прелестей лечения в СССР.

— Всесоюзный союз… дичь какая-то. Какое убогое название, какое убогое здание… — она осмотрелась вокруг. Её окружала когда-то белая, а ныне пожелтевшая плитка, местами отвалившаяся от стены. Деревянные рассохшиеся двери с выбитым стеклом над ними. Потолок с побелкой и следами стыков неровно положенных бетонных плит. Какое убожество, Иштар вспомнила своё детство и ей захотелось плакать. А ещё эта кровать с сеткой. О ней у Иштар вообще остались совсем ужасные воспоминания. Мало того, что она скрипела каждый раз, когда она ворочалось во сне, но было ещё одно неудобство. Именно на такой кровати её пытались лишить девственности. У мальчика всё никак не получалось засадить ей как следует. Иштар постоянно проваливалась, почти доставая задницей пола, он матерился, а скоро должна была вернуться с работы ей мать. Дефлорация закончилась на её письменном столе, правда один из фломастеров чуть не продырявил Иштар раньше мальчика неудачно подвернувшись под задницу. Красный, как сейчас помню, мысленно вздохнула нимфа. Нет, не всё в СССР было плохо. Хотя изделия номер два рвались в самый интересный момент. Но здесь уже чувствовалась скрытая забота партии о населении, которое слишком вяло размножалось.

— Фельдшер? Так ты отсюда? — догадалась Иштар и мысленно пожалела его. — Бедняжка, небось ставил здесь людям уколы?

— Здец, Штар! Ыргл! — вы видели когда-нибудь суперэлиту готовую разрыдаться? А Иштар видела.