Книга И пришел Лесник! 14, страница 47 – Василий Лазарев

— Ага, — кивнул я. — Реально здорово получилось.

— Затем он взялся за тело. Ну и конечно я должна была ублажать его по первому требованию. Вылепил из меня идеал, как он выражался. Результат ты видишь. Сталинид был уже позже, после моего знакомства с драконами, — её глаза сверкнули вспомнив как её отделали.

— В расчёте, за ту чудесную комнату, — напомнил я ей.

— Да я без претензий. Я не только умная, но и добрая, — заявила Немезида.

— Вне всяких сомнений. Нам надо на базу как можно быстрее, — сказал я. — Здесь нам уже делать нечего.

— А как же злодеи?

— Да их там уже всех перемещали с говном. Пошли, — махнул я рукой. Спустившись с горы, я оставил за себя Бациллу и взял Виллис. Через час бешеной гонки мы уже входили на базу. Лиана легла спать, папаша Кац колдовал в пыточной.

— Привет, эскулап. Где пациент? — папаша Кац что-то смешивал в большой стеклянной колбе.

— В камере, спит, наверное.

— Поднимай его, вопросы накопились.

— Сейчас, — знахарь нажал кнопку вызывая часового. В дверях возник боец.

— Приведи стрелка, — распорядился я.

— Милая, а что с твоей ногой? Где ботинок? — Изя оторвался от опытов и указал на голую стопу.

— Как трогательно, тараканчик. Мне ногу оторвало на мине. Ботиночек порвался, и я выбросила.

— Ах, какая жалость, — загробным голосом сказал папаша Кац. — Жень, можно мне поговорить со стрелком по душам?

— Только без летального исхода, хорошо?

— Жить он будет мало и плохо, — зловеще пообещал папаша Кац.

— Заодно узнай, когда он должен был выйти на связь с куратором. К нему на адрес уже выехали, но боюсь там никого нет дома.

— Заключённый доставлен, — гаркнул в дверях боец и втолкнул к нам стрелка со скованными за спиной руками.

Изя усадил его в кресло ничего не говоря. Затем зашёл за спину и начал колдовать над его головой. На этот раз мы увидели агрессивные движения, после которых стрелок поплыл практически моментально. Я всё ждал, когда Изя даст мне возможность задать вопросы, но тот так увлёкся, что у стрелка пошла пена изо рта.

— Изя, мать твою! Я тебе что сказал? — знахарь встрепенулся, возвращаясь в нашу реальность.

— Что? — поблёскивая своими сварочными очками спросил Изя.

— Без летальщины мне здесь, а ты что с ним сделал? Он уже глаза закатил и пену пустил.

— Сорри, не стоило мне мозжечок угнетать ему, но иначе он бы не стал таким сговорчивым. Айн момент, господин полковник! — эта сволочь умудрилась ещё и каблукам щёлкнуть. — Эвтаназия откладывается?

— Я тебя сейчас сам запишу на эвтаназию. Верни мне моего шпиона, — гаркнул я на него.

— Всё, всё, нечего так орать. Подумаешь одним шлемазлом меньше будет.

— Он ещё не до конца допрошенный шлемазл, — напомнила Немезида.

— И ты, Брут туда же? — горестно вздохнул знахарь. — Он таки рвётся говорить с вами.

— Кто мог положить записку в дупло? — прямо спросил я Логопеда.

— Я плохо шлышу пошле издевательштв, — прошипел стрелок со слезами на щеках.

— Изя, со слухом у него всё в порядке?

— Сейчас проверим, — папаша Кац взял со столика дрель для трепанации и приставил сверло ко лбу Логопеда. — Возможно уши заложило, могу ему ещё пару дырок насверлить.

— Я вшё шкажу только отъебитешь, — заорал стрелок. — Да, я завтра ш утра должен вштретитьшя с куратором. В одиннадцать утра в ГУМе.