Книга И пришел Лесник! 15, страница 68 – Василий Лазарев

— Мы всех шпионов вроде перебили, — неуверенно сказала Зараза.

— Я об электронных. Гончая имеет микроскопические размеры и проникает в любое закрытое помещение, нередко даже загерметизированное. Какая разница теперь? Я лично ему ничего не сообщал, — Герберт отмахнулся от Заразы.

— Так… ладно. Что они там пишут, Изя? 48 часов до перезагрузки? — спросил я.

— Я бы не стал утверждать, возможно и меньше, — осторожно сказал папаша Кац. — Но будем отталкиваться от существующих цифр. Меня беспокоит другая цифра. Сутки до обращения, то есть здесь сейчас есть живые люди?

— Конечно, слышишь, стреляют вовсю, — прошипел Сиплый.

— Только в кого?

— Какая разница, как поступим, Жень? Будем ждать сутки и потом пойдём или сразу? — спросила Лиана.

— Ждать не надо в любом случае, потеряем время. Мы же не знаем точное время после перезагрузки.

— Начальник, дело говоришь. Что если до перезагрузки час остался? — озабоченно спросил Сиплый.

— Решено, идём вперёд. Герберт, на любой платформе есть портал? — согласился я с Сиплым.

— Да. Платформ без порталов не бывает. Выход обязательно должен быть, только где. Мне кажется, Алистер специально отправил нас сюда в надежде, что мы не пробьёмся и попадём под перезагрузку.

— Не хотелось бы. И так у нас есть максимум сорок восемь часов, минимум одна минута. Перед нами враг, разумеется. И пока в теле человека, заражённые не стали бы стрелять.

— Лесник, я думаю, что перезагрузка только что прошла, — проскрипел папаша Кац. — Они ещё не поняли, что стрелять не в кого. Стрельба вот-вот стихнет.

— Вот что значит профессор, — похвалила его Мотоко. — Изя, твоё логическое мышление поражает.

— Это сарказм? Вот, слышите? Прекратили! Я же говорил! Кац всегда знает. Спрашивайте больше Каца, — самодовольно произнёс знахарь.

— Очухались.

— Звук мне напоминает МГ-40. Немецкий ручной пулемёт, неужели мы попали… Погоди! — меня осенило. — Бобруйск, это же Белоруссия!

— Ты был там, начальник? — Сиплый всё понял сразу в отличие от остальных.

— Да. Вот только дело происходило в конце июня. Снег тогда откуда? — я задумчиво посмотрел в дыру от бомбы.

— Женя, это же платформа. Заражённые у вас тоже в Бобруйске были? — рассмеялась Лиана.

— Бля, я с тебя угораю, — заржал Сиплый.

— Да кого там только не было, — усмехнулся я, — но заражённых вроде не встречал.

— Ничего, Лесник, сейчас встретишь. Глядишь, они уже начали обращаться, — папаша Кац деловито открутил колпачок фляжки и сделал большой глоток. — Придём, а там вместо фашистов уже топтуны. Пощёлкаем их и на выход.

— Чего сидим, кого ждём? — спросила Зараза.

— Да, пошли.

В этот раз у меня было оружие внешников. ТТ хорош, но ни в какое сравнение с «раскладушкой» внешников не идёт. Выбравшись из полуподвала, я огляделся. Несомненно, мы находились в черте города. Города основательно разрушенного, сказать сразу что это тот самый Бобруйск я не мог. И тут же увидел ответ на свой вопрос, на асфальте лежал знак с названием города «Бобруйск». В 1944 я прошёлся по его окраинам и поехал, дальше даже не заходя в город. Здесь в то время добивали попавших в котёл фашистов. Славно тогда поимели их. За пять дней больше пятидесяти тысяч трупов. То, что они говорили о нас, когда наши им сдавались пачками потеряв командиров и совершенно не понимая, что творится. То в Бобруйске лапки вверх задрали аж двадцать тысяч фашистов. Кто бы мог подумать, что по прошествии стольких лет я вновь окажусь в этих местах. Эдак и самого себя встретить можно?