Книга И пришел Лесник! 13, страница 130 – Василий Лазарев

— Зачем?

— Я особенно возбуждаюсь, когда на меня смотрит кто-то со стороны.

— Извращение какое, ну ладно. Я всё равно собирался нюхнуть, мне уже будет без разницы. Смотрят на меня или нет. Пойдём, братан, — Цезарь похлопал его по спине. Слыхал, девчуля за тебя просит. Только не дрочи в бассейн, договорились?

— Как можно, господин Цезарь, — кивнул Кривой.

Они вышли из большого зала, не подозревая что уже остались одни в этом большом доме. Сиплый, Аристарх и я еле сдерживали себя, чтобы не заржать, подсматривая за Цезарем из-за колонны. Двумя этажами ниже, как мне сказал Аристарх, находился бассейн. В нём то и происходили всякие безобразия. Сегодня он был вычищен от недавних непотребств и хорошо освещён. По кругу стояли осветительные приборы на треногах и подставках. В самом бассейне плескалась чистая морская вода, подогретая до двадцати двух градусов.

— Я обычно снимаю домашнее видео, когда принимаю ванну. Ну, знаете иногда хочется пересмотреть долгими зимними вечерами былое… У меня здесь два мощных дизеля стоят. Так что света нам хватит. Камеры осталось только включить пультом, — он показал на коробочку.

— В Риме нет зимы, господин Цезарь, — напомнила Иштар.

— Да знаю, знаю. Но иногда накатывает, — он подошёл к столу и сел на стул открыв шкатулку. В ней горкой был насыпан белый порошок. — Колумбийский! Будете?

— Не откажемся, — хищно раздула ноздри Гюрза. — Откуда Колумбийский?

— Места надо знать, — хитро подмигнул ей Цезарь. — Во всяком случае на упаковке было написано именно так.

Цезарь быстро наделал дорожек на зеркальной поверхности столика и задул одну дорожку. Подумал немного и вдул ещё одну. Сделав четыре небольших, он кивнул девчонкам. Иштар первой подошла к столу и остановилась.

— А знаешь, господин товарищ Цезарь. Мы потом нюхнём, на твоих похоронах, — Иштар добавила металла в голос. — Ты вспомнил имя?

— Какое? — гражданин Цезарь ещё не понял, что с ним творится. Тело ему не подчинялось, оставалось ещё сознание, хотя воля куда-то подевалась. Он мог думать и говорить, но вот двинуться не получилось. Он будто прилип к стулу, на котором сидел.

— Моё, господин начальник Цезарь. Иштар! Вспоминай, наверняка тебе говорил обо мне Прапор. Он меня знает, ему внешники всё рассказали.

— Мы с ним старались не общаться. Я знаю, что он работал на них, но откуда ты знаешь?

— Работа такая. Прапор сам был внешником, и я его взорвала вместе с лабораторией. А тебя я утоплю, и сама буду жить в твоём доме. Ты ничем не отличаешься от того чудовища. Бывал у него в лаборатории? Знаешь, из чего он сыворотку делал? Даже у меня волосы дыбом встали. Вы во что город превратили, идиоты? Прекрасный курортный город! Один в нём людей на сыворотку пускает, второй на мыло. Засиделись вы, ребята на одном месте. Пора вам в путешествие отправляться. Значит с памятью у тебя совсем плохо, так и не вспомнил?

— Что? — Цезарь побледнел как его саван, в который он был завёрнут.

— Имя, дебил. Иштар, неужели не слышал? Ого, сколько простора для деятельности. Вам же скидывали всем ориентировку на меня. Ужасная нимфа, поработившая Улей и сожравшая уже пятьдесят тысяч человек. Разве забыл?

— Так это ты? Но там же было совершенно другое изображение, — ахнул Цезарь.

— Такой я попала сюда, это мой истинный облик, дядя. То, что видел ты, уже последствия пластических операций сделанных внешниками. Я была у них в плену долгое время, но потом мне удалось сбежать, точнее они сами меня спустили на планету. В надежде на то, что я поймаю им Лесника. О нём-то ты хоть слышал, бестолочь?