Книга И пришел Лесник! 11, страница 127 – Василий Лазарев

— Вот оно хвалёное качество внешников, — хрустя суставами пальцев нервно воскликнул папаша Кац. — Жалко музыки нет.

— Похоронного марша? — уточнил я.

— Ага, — челнок пронзил высокие слои атмосферы и вошёл в облака. Его трясло, кидало из стороны в сторону. Что-то отвалилось от короткого крыла и тут же сгорело. За иллюминатором всё полыхало. Нос челнока реально деформировался и сейчас сгорал на наших глазах. Полётных скафандров у нас не было, только беленькие повседневные. Я пристегнул шлем на всякий случай. К тому же в кабине почти нечем было дышать. Системы отказали и кислород больше не поступал. Папаша Кац сделал то же самое. Мы сидели в креслах и молча наблюдали за неконтролируемым падением. Изя вцепился в подлокотники грозя их оторвать, я чувствовал себя не лучше и судорожно прикусил губу. Если вы ещё помните, я боюсь высоты. Сейчас я думал только об одном, как бы не наделать в штаны. Даже если нас потом кто-нибудь найдёт, мне бы не хотелось, чтобы они ржали над моим мокрым скафандром.

Челнок пробил густые облака и вылетел в чистое пространство. Облачность над этим районом стояла низкая и мы оказались в километре над поверхностью. Корабль уже давно не управлялся и сейчас шёл в заданную точку. Хотя наверняка он отклонился от курса и приземление на такой скорости гарантировало только здоровенный кратер. Под нами раскинулось Пекло! Это мы поняли сразу. Внизу отчётливо были видны небоскрёбы Москва-сити, до которых оставалось совсем ничего. Два лежали на боку частично развалившись, остальные вроде бодрячком. Пожар только портил их немного, но там всё равно никто не жил. Дальше шёл район с гораздо более низкими постройками, но тоже весь в огне и дыму. Рядом расположился кластер с густой растительностью, отсюда не было видно, но даю палец на отсечение, что там сейчас идёт бойня. Именно оттуда стартовала здоровенная тень с гигантскими крыльями и понеслась как ошпаренная к небоскрёбам. Дракон? Да ну на…

Я взглянул мельком на папашу Каца, он отпустил подлокотники и смотрел на что-то со своей стороны кабины. Он буквально прилип к иллюминатору высунув язык от возбуждения.

— Жень, там остров посреди озера! И на нём замок! — он тыкал пальцем в свою сторону.

— Я не вижу, челнок как-то хитро летит. Я вроде заметил летящего дракона.

— Галлюцинации, — уверенно сказал папаша Кац. — А вот остров реален.

— Озеро я тоже вижу, но падение на воду ничем не лучше, — быстро сказал я. Мы быстро снижались, вернее падали камнем. Теперь мне было ясно, что мы воткнёмся в воду. Нас расплющит, и мы утонем. В принципе смерть как смерть, ничем не хуже других. Это же не на четыреста четвёртой шмякнуться отходами на пол после того, как тебя всосёт Палач. Более благородно! Неудачное приводнение, я даже почувствовал в этом нечто героическое. До воды оставалось ровно сто метров, когда сработала автоматика. В креслах, где мы сидели, имелись свои источники питания. За две секунды мы с папашей Кацем застыли в быстрозатвердевающей пене. Ещё через секунду, уже почти над самой водой кресла выстрелили вверх, превратившись в капсулы. Челнок с грохотом коснулся поверхности озера, его моментально смяло в плоский лист. Когда наши капсулы начали плавно планировать на парашютах, челнок, доставивший нас на поверхность, уже затонул.