Книга И пришел Лесник! 8, страница 119 – Василий Лазарев

— Да, конечно, — я подхватил её и помог спуститься с парапета. Ктулху удовлетворённо булькнул и коротко протрубил прощаясь. После чего развернулся и поплыл к себя в нору.

— Он будет слушаться тебя и защитит вас… если я вдруг не смогу присутствовать, — прошептала она слабея и еле переставляя ногами.

— Ты что-то неважно выглядишь в последнее время? — как можно нежнее сказал я.

— Я ошиблась, у меня нет даже месяца, мой муж. Остались считанные дни, болезнь прогрессирует, практически вышла на терминальную стадию.

— Может всё-таки выздоровеешь? — с надеждой спросил я.

— Нет, — она печально улыбнулась, — ничего не получится. Когда я впаду в кому, убей меня.

— Точно? — голос мой охрип.

— Да, точно. Последние три дня для меня покажутся адом. Мы уже сталкивались с этим феноменом, но тогда человек пробыл в анабиозе более ста лет. Всего сто лет. После чего капсулы заставили принудительно открываться через семьдесят лет, именно такой интервал признали неопасным. Требовался как минимум год бодрствования, затем можно было опять засыпать.

— А тебя оставили на тысячу лет…

— Вообще-то нет. Капсула должна была открыться через тридцать лет, но что-то пошло не так. И открыли её вы.

— Всё ненадёжно. Даже у вас. И охранники стали против людей, и автоматы толком не сработали.

— Да, не повезло, — сказала она, когда мы дошли до берега.

— Доместос, Астре нужна отдельная комната. Она болеет.

— Да, да. Вот кладите её на каталку и отвезём в спокойное место, — сказал Доместос и подал знак. К нам тут же подкатили каталку куда мы уложили Астру и накрыли одеялом. — Мы уже организовали дежурство здесь с таким транспортом. Держим оборону, но кого-нибудь обязательно заденут. Так она, что знакома с Ктулху?

— Как видишь, — ответил я.

— Я смотрю он и с тобой поздоровался.

— Со стороны именно так и выглядело, Жень. В чём дело, не расскажешь? — спросила Наташа. Я взялся за ручки каталки, и мы пошли с набережной сопровождаемые Доместосом.

— Всё просто или невероятно сложно. Как мне объяснила Астра, она не могла меня тогда вылечить с пробитой головой. А также не особенно рассчитывала на ту чудодейственную сыворотку, за которой вы отправились. Ей приходилось принимать решение здесь и сейчас. Тем более моё самочувствие вызвало опасение у неё. И тогда она решилась на экспериментальную операцию по замене моего генома.

— Чего? — переспросил папаша Кац.

— Генома, как она выразилась. У них, то есть инопланетян, двадцать пять пар хромосом в отличие от наших двадцати трёх. Если верить им, — я кивнул на задремавшую под одеялом Астру, — то нам, своим творениям они оставили двадцать три. Были модификации с ещё меньшими количествами, но там совсем всё было плохо. После проведённой операции мне вернули положенные двадцать пять и после этого она смогла применить способы лечения доступные для них. Когда вы вернулись назад с сывороткой, я уже был здоров.

— Так ты теперь тоже инопланетянин? — спросила Кобра. — Отец провёл мне подобную операцию, это он мне потом рассказал. После чего я смогла перевоплощаться. У меня тоже двадцать пять пар.

— Вот так, старичок. Одни мы с тобой остались, — Наташа нервно рассмеялась, поглядев на папашу Каца.

— Таки в чём такая разница, между нами, сейчас? — поинтересовался знахарь.