Книга И пришел Лесник! 8, страница 114 – Василий Лазарев

В общей сложности мы потеряли около ста человек, но третий туннель всё-таки закрыли. Вроде и повод для радости, но какой ценой. В голове у меня крутились слова Лианы о том, что колонисты могут быть причастны к нолдам. Вроде бы всё сходилось, не понимал я только одного, как они оказались на первом слое минуя второй, где вроде не могли находиться? Если мы ищем проход назад, ведь Жид как-то оказался на первом слое, то как они провалились туда? И почему стали такими жестокими? Хотя погоди, погоди. Я вспомнил одного учёного нолдов, он как раз говорил, что им принудительно гасят чувство жалости. Когда они сюда попадают, нолды становятся бесчувственными к чужим страданиям. Мы лучше, что ли? Взять хотя бы охоту, с оружием в руках мы убиваем живность в лесу. Они ведь тоже чувствуют. Нолдам внушают, что мы только похожи на людей, а на самом деле только обезьяны. Фу ты, чёрт. Вот это отходняк от лайт-спека. То есть ли мы поймём, как они пробили проход между слоями, то всё станет на свои места? Я шёл на автомате стараясь понять, как это можно сделать. Остальные ко мне не приставали думая, что я переживаю своё горе. Так и дошли до Морга. Решили переночевать, а утром уже двинуться в Шлюз. Морг, конечно, был не очень маленький бункер, но разом разместить четыреста человек не смог. Часть отряда устроилась у главного выхода в широком туннеле и затеяла там грандиозную пьянку. Я не принимал в ней участия и остался в столовой. Папаша Кац пил вместе со всеми, Кобра решила отоспаться. Астра тоже почувствовала себя плохо и легла. В столовой остались мы вдвоём с Наташей.

— Давай сегодня нажрёмся? — Наташа сидела напротив меня за отдельным столом. Мы сегодня наслушались поздравлений, соболезнований и просто всяких речей, что настолько устали и попросили Клюва усадить нас куда-нибудь за отдельный столик.

— Да, наверное. Давай, но вряд ли это поможет Лиане, — согласился я.

— Ей уже ничего не поможет. Ей сейчас хорошо, — сказала Наташа подозвав официанта.

— Думаешь?

— Что здесь думать, конечно, хорошо. Моя бабушка была жутко набожная. Она заразила меня такой уверенностью… Конечно хорошо, без вариантов, — твёрдо сказала Наташа. — Я читала книгу о вернувшихся после клинической смерти.

— Откуда? — удивился я.

— Ах, я всё забываю, ты же из каменного века у нас. В ваше время такой практики не было. Клиническая смерть, знаешь, что это?Когда сердце останавливается.

— На войне сплошь и рядом сердце останавливается. Или ты говоришь о тех, у кого оно потом снова пошло? Был у нас такой один. Его хорошо контузило и осколок ещё в груди застрял. Я как раз на перевязку приходил и его принесли. Доктор послушал его стетоскопом и сказал, что он всё. Его положили пока в угол, а он возьми и очнись через несколько минут. Вот цирк был.

— Рассказывал что-нибудь? — спросила Наташа.

— Не. Совсем ничего. Свет погас, свет загорелся.

— Бывает и такое, но некоторые запоминают. Скорее всего он не запомнил, потому как все видят одну и ту же картину. Туннель, свет, ангелов. И все говорят одно и тоже. Благодать, спокойствие, умиротворение. Так что Лианке сейчас хорошо. Там уже нет грусти и боли.

— Хотелось бы. Она заслужила, — согласился я. — Мне вот такого точно не светит.

— Ты же всегда действуешь во благо, Жень. Там на войне за Родину воевал, здесь тоже за правду. Ты чего?