Книга И пришел Лесник! 6, страница 66 – Василий Лазарев

— Сдаётся мне, что никуда мы не позвоним. Следующей целью у нейромантов был Шлюз, но мы опять спутали им карты. Монгола надо прилюдно казнить. Плакса, ты всё сняла на камеру?

— Да, командир, — хоть и пигалица, а приятно, когда тебя называют по-военному. Эх, ещё по строевой подготовке их натаскать, да парадом по Красной площа… Стоп. Это из другой песни. — Череп, зови Доместоса, он ведь человек авторитетный?

— А то.

— Ему покажем некоторые фрагменты. Там, где Монгол говорит о нашей участи, рабы и всё такое. После этого его надо прилюдно казнить, чтобы у всех глаза открылись, и они наконец-то вытащили свои головы из задниц.

— Жень, прошу заметить не всем удастся, — хихикнула Кобра.

— Ну да… ну кому удастся.

На следующий вечер, незадолго до начала перехода на берег канала выкатили странное сооружение, накрытое брезентом. По просьбе Доместоса на берегу собрали всех, кого смогли. Пока шла подготовка к переходу с сооружения сняли брезент. Под ним оказалась клетка, в ней сидели трое. Монгол и два его термоса. После недолгих раздумий их тоже сунули к Монголу, неизвестно, что из них могло получиться в будущем, поэтому рисковать не стали. Причём бывший начальник бункера на человека совсем не был похож, он зыркал красными глазами на собравшихся и мычал. Он настолько привык получать свою пайку, что перерыв в сутки пошёл для него на «пользу». Речь сразу ушла в минус, он стал стремительно худеть и, казалось бы, сдохнет, но мы поступили иначе. Отгородив прозрачной перегородкой от него двух его помощников, мы, когда сдёрнули брезент, при всеобщем обозрении выдернули её. Монгол не заставил себя ждать, у него тут же показались клыки, и он набросился на своих помощников. Толпа ахнула, когда он на её глазах убил обоих и начал трясти прутья клетки, требуя продолжения банкета. После такого выступления доказывать было уже ничего не надо.

После того как затвор перегородил канал, и все желающие пройти в Шлюз оказались на нашей стороне, несколько человек быстро выкатили клетку на середину перехода и стремительно убежали назад. Ктулху, как будто почувствовал приготовленное жертвоприношение и вылез из пещеры откуда начинался канал. Его циклопической длины щупальца обшарили затвор и остановились на клетке, в которой неистовствовал Монгол. Щупальца облепили металлическое сооружение и с лёгкостью оторвали ее от затвора, который начал подниматься. Монгол со злости, уже ничего не соображая вцепился зубами в одну из присосок. Ктулху почувствовал укус, и из глубины пещеры донеслось недовольное рычание. Ещё пару мгновений и клетка с бывшим предводителем бункера скрылась в пасти Ктулху.

— Он заслужил это, — пробормотал Череп.

— Это уж точно. Чего мы только не натерпелись с ним за последний год, — согласился Доместос.

— Теперь то вы снизите цены за проход? Или, возможно, вовсе отмените, а то вас не поймут, — спросил его Череп. — Да, с тебя красненькая, старый плут.

— Снизим, — кивнул Доместос и отдал Лиане красную жемчужину, отданную за наш проход. — За год мы привыкли, знаешь ли брать плату за проезд.

— Тогда не удивляйся, что для жителей Шлюза в любом другом бункере всё стоит в два раза дороже.

— Чё, правда? — не поверил Доместос.

— Натурально, у нас в Спартаке даже в три раза дороже, — подтвердила Плакса.