Книга И пришел Лесник! 4, страница 30 – Василий Лазарев

— Шолошо. Итём.

— Идём? — переспросил я.

— Та, Та! — он разжал пальцы и отдал мне назад сферу.

— Зомби, ты понимаешь символы на карте?

— Та.

— Оплата устраивает? — переспросил Маразм.

— Та.

— Тогда контракт можно считать заключённым, — расслабился Маразм. — С вас одну красную.

Вот наглец, довёл до стенда и уже красную ему подавай. Ладно, где мы ещё столько информации найдём. Я кивнул нашей экономке, и Наташа выдала писателю красную жемчужину. Получив её Маразм сразу потерял к нам интерес, впрочем, это было обоюдно. Папаша Кац обошёл Зомби вокруг, внимательно осматривая его.

— Лесник, его надо приодеть. В такой одежде он далеко не уйдёт, — заявил знахарь. — Зомби, я знахарь. Тебя давно знахарь смотрел?

— Шётшик кошёл, — не задумываясь выдал Зомби.

— Понятно, я лучше. Разрешишь посмотреть тебя?

— Та.

— Только в шатре, старичок, — напомнила ему Лиана, — сейчас поставим. Ой, смотрите сладкая парочка идёт к туристам. Исторический момент поднятия цены за проход в жёлтый портал.

— Сомневаюсь, — ухмыльнулся Изя Кац. Сектор разминал шею, тщательно прикрывая воротником место контакта моих железных пальцев и его нежной шкурки. Грелка так вообще до сих шаталась, пугая всех выросшим рогом на лбу от лука Лианы и фингалом под глазом. Мне вспомнилась официантка в Бетонном без зубов и разбитым лицом. Но она хоть улыбалась, Грелка же шла мрачнее тучи. Навстречу им выдвинулся Ганс и ещё несколько особей помельче.

— Привет, Сектор. Наслышан о вашей потери. Соболезную. Но этой же ночью, точно также был убит Татарин, — хорошо поставленным баритоном донёс до местных последние новости Караван-Сарая.

— Татарина тоже? — ужаснулся Сектор. — Что же это происходит? Прав что ли был этот, как его, из леса, который?

— Лесник, — подсказала Грелка. Мы стояли за их спинами в толпе и улыбались.

— В чём прав?

— То, что изверги готовят очередную пакость, — Сектор обеспокоено закрутил своей башкой боясь увидеть за своей спиной делегацию извергов. — Мы здесь эта… Ганс. Мы решили заключить договор с вами на новых условиях, ты уж извини.

— Ну-ка? — Ганс опустил топор на землю. Его товарищи напряглись.

— За те проценты, что раньше, мы никого пускать не будем в свой портал. Лучше сами всё вычистим. Наше предложение… — Сектор замялся, но после тычка в бок Грелки, молвил, — семьдесят процентов.

— Сколько? — ахнули Ганс и его сопровождающие.

— Семьдесят, — чуть не плача тихо повторил Сектор. Толпа туристов заулыбалась и стала хлопать его по плечам, обнимать, а Ганс даже поцеловал Сектора в губы, что меня особенно возмутило. — Чему вы так радуетесь? — Сектор не понимал причины их возбуждения.

— Так было же восемьдесят. Счётчик грозился поднять до восьмидесяти пяти, — похлопал его по спине Ганс и Сектор чуть не свалился в обморок.

— Вот жеж, сука, — поползло по рядам горожан. Ропот быстро распространился по набежавшим аборигенам и грозился перерасти в бунт с последующим распятием Грелки. Ведь она-то точно знала о настоящем проценте и судьбе пропавших сокровищ.

— Замечательно, мальчики, — «обрадовалась» Грелка. — Давайте я вас согрею? Как в старые добрые времена! — Она схватила обоих под локти и потащила с глаз долой.

— Вот это пердимонокль! — спохватился папаша Кац. — Есть ли кто, кого она не грела?