Книга Чужая 3, страница 78 – Василий Лазарев

Вскоре Йорик закончил с сектантами и теперь стоял довольный, тяжело дыша. Мы спустились вниз. Остальные не стреляли по толпе, боясь задеть Йорика, а так же, как и мы, наблюдали за побоищем. Я посмотрела на его руки. Да, да теперь это уже не лапы, а руки человека. И они были разбиты в кровь.

— Как же мне вас не хватало! Марго, дай-ка я тебя расцелую. — Шершень звонко чмокнул меня в щёку.

— Команда собирается, — удовлетворённо крякнул Рекс. — А где наши волосатые друзья? Вылазьте. Отбой воздушной тревоги.

— Марго, у нас чёрненькая и красненькая. — Немезида держала в руке две жемчужины, затем, продемонстрировав хороший удар ногой, отправила голову элиты в болото.

— Череп, придумай что-нибудь Йорику на руки вроде перчаток, а то он так без них скоро останется.

Вдалеке показался паланкин, в котором индейцы тащили жирного господина. За ним шли довольные собой два помощника, тоже в белом, и та важная тётка с бамбуковой палкой в руке. Через несколько минут процессия подъехала к нам. Носильщики осторожно поставили паланкин на землю, дабы не расплескать жиры хозяина, и двое из них согнулись, вставая на карачки. По этой импровизированной лестнице из своей переноски выбралось его величество. Мадам с палкой вышла вперёд и произнесла:

— Его величество великий лучезарный правитель Паленке. Великий Змей, победивший Леопарда. Великий Жрец, стоящий над великим жрецом. Отец всех детей и великий дракон Игулькецаль-Ха! — С серьёзными щами женщина указала на жиртреста, который в этот момент поскользнулся на потной спине раба и чуть не свалился на землю. Его вовремя подхватили помощники, и он, широко расставив руки для равновесия, покачиваясь, вымолвил:

— Ха!

Я не смогла сдержаться и заржала, вспомнив анекдот, где акробат свалился из-под купола цирка на опилки арены, встал и с невозмутимым видом произнёс: «Оп-па!»

— Марго, — представилась я. — А вы есть местный царёк, поработивший всех? Дядя, а ты в курсе, что в Улье все равны?

— Ты как разговариваешь с повелителем, сучка? — Женщина в белом занесла руку с палкой, пытаясь огреть меня ею по голове, но с изумлением увидела, как её конечность грохнулась на песок. В ужасе завыв, она уставилась на кровь, хлещущую из обрубка. Рядом ухмылялся Йорик. Толстяк с глазами по пять рублей полез обратно в паланкин и задёрнул шторки. Уже оттуда он стал орать, чтобы его отвезли назад, но носильщики стояли не шелохнувшись.

— Шершень, что это за фрукт такой борзый? — спросил Череп знахаря.

— Местная шишка и по совместительству главный работорговец. Всех пойманных иммунных доставляли ему. Он решал, кому жить здесь в городе в качестве раба, кому отправляться вместе с килдингами. А кому-то он сам вырезал сердце на вершине пирамиды.

— Какой нехороший мальчик, — сказала Немезида и подняла калаш. Две очереди слились в одну, прошив паланкин. Аккомпанировала ей Диана. Белые занавески дёргались от пуль, тут же становясь красными. С пола паланкина на землю обильно полилась кровь. Два помощника, видя такой расклад, развернувшись, попытались скрыться бегством, но попали в руки толпы, стоящей поодаль. Они прожили не дольше, чем доктор из стаба муров.

Затем внимание толпы переключилось на охрану правителя. Когда всё было кончено, я попросила собрать их на площади. Прошло полчаса, пока все повылезали из своих щелей. На меня смотрели измождённые, забитые и голодные люди, попавшие из современной Мексики прямиком в руки кровожадных потомков майя. Я их прекрасно понимала, ведь сама так же оказалась в Улье.