Книга Закат 2, страница 66 – Василий Лазарев

— Погоди, а сколько времени прошло? — Марина о чём-то начала догадываться.

— Неделя как вы ушли! Мы прямо из модуля получали продукты из убежища, но портал был настолько мал, что в него пролезал только Рыжик или продукты. Вездеход без вас двигаться не желал и даже не заводился, — с совершенно шальными глазами рассказал Клёнов.

— Охренеть! И как они там в убежище? — спросил Резвый.

— С ними полный порядок, но попасть к нам они не могут. Не могли, может сейчас сработает?

— Где Овца? — сухо спросила Кроха. Клёнов втянул голову в плечи и лишь кивнул на дверь модуля. Кроха крикнула в дверь. — Аллё, кудрявая, ты где? Беее!

Ответ не заставил себя ждать и с яростным криком с половником наперевес из недр модуля пронеслась Овца. Она дико кричала и норовила треснуть кого-нибудь по кумполу. Мамонт успел увернуться, а вот Наташа попал под раздачу. Звонко щёлкнув половник отскочив от Наташиного лба. Сама же Овца не удержалась и на полной скорости вылетела в снег. Кроха и Марина буквально лопнули от смеха свалившись на снег. Резвый с трудом заломал Овцу. Она гневно вращала зрачками ничего не соображая и всё повторяла: «Кушать подано»!

— Видите? Чокнулась, я поседел в первую же ночь после того, как она тронулась! Она подкралась ко мне обернувшись в простыню и избила меня половником спящего! — Клёнов трясся как вибратор, но не от холода, а от страха.

— Я думал вы здесь отдыхаете, — укоризненно покачал головой Кощей.

— Сука, не держи меня, дай я ей втащу! — Наташа пришла в себя и бросилась на ухмыляющуюся Овцу, но Мамонт успел её перехватить и крепко держал сзади за локти. Наташа плевалась и пиналась, силясь достать Овцу, а та, не переставая огрызалась, вращая зрачками.

— Валера, это уже по твоей части. Верни нам прежнюю Овцу, — хохотала Кроха, держась за живот.

— Думаю, прежде её стоит связать. Я не настолько здоров, чтобы выдержать прямое попадание половника по голове, — фельдшер скептически осмотрел Овцу.

— Так у вас пожрать осталось что-нибудь? — спросила Марина вдоволь насмеявшись.

— Да, она постоянно что-то готовила и складывала в холодильник. В ящик с оранжевым камнем, — пояснил Клёнов. — Какое счастье, что вы вернулись. Я думал здесь и скончаюсь.

— Она била тебя? — сочувственно спросила Марина.

— Если бы, на вторую ночь она заявилась ко мне голой…, — Клёнов как-то скукожился и зарыдал.

— Упс, — Кроха сделала прискорбный вид. — Бедненький.

— Вы её свяжите, я хоть нормально посплю одну ночь. Пожалуйста!

— Обязательно. Сейчас обедаем и едем дальше.

Дальнейший путь лежал в центр. Станции неглубокого залегания Мамонт игнорировал, по его мнению, если где-то и должны жить люди, то в центре за Садовым кольцом. Старые станции строились изначально как убежища. Такая, как Горьковская или Чеховская. Вход в Маяковскую, к примеру так и не нашли. На его месте находилась груда битого кирпича и бетона. Раскопать такое было не под силу никому. Вся улица Горького практически исчезла, превратившись в руины. Сама земля встала волнами, асфальт попросту испарился, на месте домов зияли провалы или наоборот кучи щебня. Радиация зашкаливала, и Кощей, выступавший в роли датчика, сообщил о девяти тысяч рентген в час в районе стадиона Динамо.

Над некогда красивым городом висели свинцовые тучи, температура за бортом не поднималась выше минус пятидесяти. Даже в арктических комбинезонах находиться на открытом пространстве можно было не больше пяти минут. Как раз сходить в туалет и сразу назад. Но что удивило путешественников, так это мелкие стаи вурдалаков, копошившихся на развалинах. Чего они там искали никто не понял. Также были уже трижды замечены летающие монстры. Если слова Клёнова Мамонт отнёс к лёгкому помешательству, то теперь видел воочию сам летающих существ. Они практически напоминали тех, что выбрались из чёрного портала рядом с эпицентром. Люди тогда прозвали их горгульями, только те, что летали над центром города, могли соперничать в размахе крыльев с пассажирским самолётом. Не говоря уже о наборе зубов в пасти птеродактиля и шести лапах не считая крылья. Вурдалаки, завидев их тут же пытались забиться в любую щель, чтобы горгульи не добрались до них своими острыми клювами.