Книга Закат 1, страница 91 – Василий Лазарев

— Может ты и прав. Что же тогда делать?

— Прыгать в свой Жигуль и стараться успеть выехать из города, а потом вперёд по трассе в самую глушь.

— Нереально, дороги в пробках встанут, — Наташа отвергла и этот вариант.

— Тогда накрыться простынёй и на Ваганьковское кладбище ползти.

— Вариант. К Высоцкому. На последний концерт.

— Владимира Семеныча жаль, наверняка его могилы нет, — с горечью отозвался Мамонт. — Знакомься, располагайся, привыкай. Апартаменты трёхзвездочного генерала.

— Ого! Что же это такое, — всплеснула руками Наташа. — Почки отбить дизайнеру за такое! Ты погляди только. Какое извращённое чувство прекрасного! — Негодовала Наташа.

— Беда, — покачал Мамонт головой.

— Они сюда ту же красную дорожку завернули. Убогие! Серёга смотри, она прямо в спальню идёт. Мама дорогая, прямо к двуспальной кровати! Зачем они так? — чуть не плача спросила Наташа.

— Дык эта… на доклад же! — нашёлся Мамонт. — Топаешь прямо по дорожке, не сворачивая и попадаешь в объятия…

— Кого только, — прыснула от смеха Наташа. — Ладно, дорожка у них в голове вместо извилины прижилась, но зачем портрет Ленина в гостиной?

— Чтобы не забывали кому обязаны своим существованием.

— Тогда бы всех троих бородатых изобразили. В «профыль». А это что? — Наташа подошла к шкафу со стеклянными дверцами. — Где бокалы? Почему здесь только стальные подстаканники и гранёные стаканы?

— Так ведь база же, а не ресторан. Здесь надо выживать, поэтому гранёный стакан. А в перерывах между пьянками, чай! Индийский.

— Помню, помню, — Наташа прошла на кухню. Разнообразием и здесь не пахло. Холодильник Юрюзань. Табуретки, дешёвый раскладывающийся стол с клеёнкой. Электрическая плита на две конфорки. На стене одинокий шкафчик с шестью тарелками. В гостиной два жёстких кресла похожих на пляжные, треугольный журнальный стол, радиоприёмник, торшер и облезлый ковёр больше похожий на обрезанный вариант главной красной дорожки. — Небогато.

— Чего ты хочешь, минимализм. Всё равно им недолго здесь мучиться, полгода от силы, — пробормотал Мамонт и прошёл в спальню. — Блядь!

— Что такое? — в спальню забежала Наташа и застыла на месте. На двуспальной кровати нежился плед, красный, разумеется, с вышитыми золотом серпом и молотом. Мамонт прислонился к стенке и застыл. Наташа начала безудержно смеяться, выплёскивая всё накопившееся за эти дни. Психотерапия от Кощея уже не понадобится, решил Мамонт. Она подошла к кровати нервно дёргаясь и откинула плед. Замерла на секунду и упала на кровать рыдая навзрыд. Мамонт окончательно окаменел, увидев красные наволочки с золотыми звёздами посередине.

— Серёга, более весёлой картины я ещё никогда не встречала. Ну ладно устав, муштра, но это зачем здесь? Ведь такого больше нигде не встретишь.

— Мне кажется над ними жестоко поглумились. Или над нами, или над тем, кто это увидит. Скорее всего Гнездилов ошибся, никакой это не бункер третьего класса, а обычная забегаловка.

— Не, Серёж, это именно он. Но вот этот привет из той жизни, нам специально передали. Чтобы поняли, вот только что? — задумалась Наташа.

— Не хочу я разгадывать ребусы. Дураки мы все. И они, и американцы, и вообще все, кто рыл яму другому.

— Я знаю в чём выйду за тебя замуж! — Наташа накинул плед с изображением серпа и молота. — Возьми меня!