Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 96 – Ульяна Черкасова

— Ого, у нас ещё один заяц на корабле, – усмехнулся, приподнявшись, Змай, видимо только сейчас заметив щенка.

— Какой же это заяц? – улыбнулась Мельця. – Смотри, какой круглый и косолапый. Скорее медвежонок.

— А как его зовут? – выглядывая из-за плеча чародейки, спросил Змай.

Велга растерянно помотала головой. Щенок жалобно запищал. Он был горячий, пушистый, рыжеватый, как его мать.

— Тогда назови его косолапым Мишкой, – предложил Змай. – Так что, Вильха? Расскажешь, что знаешь об этом мальчишке, которого мы все ищем?

Слева по борту на высоком берегу показались чёрные развалины Новгорода. Велга невольно задержала на них взгляд. Она ещё никогда не уходила так далеко от дома.

— Да обычный, как и все мальчишки, – сказала она рассеянно. – Дурак он этот Кастусь.

Никогда прежде она так сильно не желала обнять дурака-брата. И кажется, никогда прежде её сердце не стучало так радостно, что готово было вырваться из груди.

Мимо проплывал зелёный берег реки Калины. Он был сочно-зелёный, пышный по весне, напитавшийся талой водой и первыми дождями, ещё не прибитый летним зноем.

Дружно ударяли вёсла по воде. Шестеро гребцов работали слаженно, умело, то и дело сменяя друг друга так, что всегда одновременно гребли четверо. Разговор в ладье утих, люди подустали с тех пор, как отплыли из Старгорода и минули место, где в полноводную, широкую Вышню вливалась шустрая Калина.

Щенок в ногах безостановочно пищал. Он успел налить уже не одну лужу на дно ладьи. Вытирать пришлось Мельце. Велга наблюдала за щенком с лёгким раздражением. Зачем она потащила его с собой? Зачем поддалась жалости? Белку же отдала князю. А этот… сколько таких у Рыжей родилось за все годы? Кого-то оставили, но никто не помнил даже их имён. Кого-то раздали. Кого-то утопили ещё слепыми кутятами.

Но когда-то точно так же и Рыжая родилась у своей матери. От других в помёте избавились, Рыжая одна осталась в хозяйском доме – так же, как когда-то её предок, она была выбрана отцом из всего помёта. Она была особенной.

Но этот пузатый, вонючий, писклявый комок…

— Откуда он у тебя? – Мельця, осторожно перегнувшись, полоскала ветошь в воде.

Велга вздрогнула. Ей показалось, что ладья вот-вот перевернётся, но остальные не выказывали беспокойства, и она постаралась взять себя в руки. Но Змай успел заметить, как она испуганно пучила глаза и цеплялась за сундук под собой.

— Боишься плавать? – спросил он усмехаясь.

И если у любого другого усмешка могла получиться оскорбительной, высокомерной, то у него отчего-то вышла вполне приятной.

Наклонившись через борт, Мельця стрельнула в Велгу тёмными глазами.

— А говорят, – тихо, так что остальные не могли услышать, произнесла она, – будто в жилах у Буривоев течёт солёная морская вода.

Было мучительно стыдно за свою трусость. Предки Велги пришли с севера, в их имени бушевали волны. И до этого самого дня, до того как Велга впервые ступила на борт ладьи, она была уверена, что любовь к воде дана ей от рождения. Старшие братья ходили по морю и на Скренор, и даже на Благословенные острова. А она…

— Когда я колола пальцы иглой, – проговорила негромко она, – то текла красная кровь. Но так я всего лишь служанка Буривоев.