Онлайн книга «Посмотри, наш сад погибает»
|
Вряд ли князь не заметил страх и отвращение в её взгляде. Но его голос снова стал полон сочувствия: — Мне очень жаль, дитя, что тебе пришлось перенести такое горе. Но ты сильная девочка, раз выжила, несмотря ни на что. – Он опустил голову, и светлые, золотистые на свету волосы упали на лицо. – Но сегодня тебе придётся проститься с родными. Ты одна осталась в роду Буривоев. Больше некому. — Я… Слова застряли в горле. Это ведь первая ночь… Всего лишь первая ночь. — Я же девушка. — Знаю, дитя, но ты последняя в роду. Тебе придётся быть сильной. — А они… уже?.. — Да, дитя, – не поднимая взгляда, ответил князь. – Они уже преданы земле. Я распорядился, чтобы с этим не тянули. Велга растерянно оглянулась на тётушку, но та даже не повернула голову в её сторону. Она смотрела то ли на мужа, то ли в окно, вдаль, туда, где виднелась почерневшая башня дома, где выросла Далибора. — Мне сказали, что могилы четыре. За тебя приняли кого-то другого, – проговорила она так буднично, точно обсуждала несвежий хлеб в пекарне. – Помолись и за душу этой несчастной, больше некому будет уберечь их. — Но я же… Губы у Велги затряслись, на глазах снова выступили слёзы, и она вцепилась пальцами в подол платья, затрясла головой. — Я же… Последняя. Четыре могилы. Вырыли. Закопали. Матушку, батюшку и дурака Кастуся. Четыре могилы. Только Велги не хватало. Из груди вырвался вопль, дикий, звериный, не девчоночий, и она уткнулась лицом себе в колени, кусая собственные пальцы. Цепкая рука схватила её за шкирку, встряхнула. — Держи себя в руках, – процедила тётка. Велга стрельнула в неё глазами. Она бы ударила её, если бы только могла. Она бы сказала ей всё. Всё, о чём молчали отец с матушкой. Ты не Буривой. Ты не имеешь права мне приказывать. Ты не имеешь права… — Дитя, – от окна ковылял уродец с горбом. Он протянул свои длинные костлявые руки, точно огромный паук, желавший затащить её в паутину, и Велга забилась в руках тётки, пытаясь вырваться, да только получила затрещину. — Княгиня, – в голосе прозвучало осуждение, но Велга, отворачиваясь изо всех сил, не увидела его лица. – Пожалей это несчастное дитя. Она должна была умереть сегодня и чудом спаслась. У неё горе. — Моя жалость ей не поможет. А своим поведением она позорит весь род Буривоев, хотя, казалось, его невозможно опозорить ещё больше. И, барахтаясь, дёргаясь в руках тётки, Велга в отчаянии заглянула в глаза чудовищу: и в чёрный, и в серый. — Князь, прошу… — Зови меня Матеуш, дитя, – попросил он. — Меня ищет лендрман Инглайв, с ним люди. Если они найдут меня… — Зачем им приходить ночью на кладбище? – рука примяла пышные рыжие кудри, гладя по голове, и на этот раз Велга стерпела. Притворилась, что ей не противны до тошноты его прикосновения. — И тот оборотень… — В Старгороде нет чародеев. — Он… — В Старгороде нет чародеев. – Серый глаз потемнел, стал почти чёрным, тонкие изогнутые губы поджались. — Ты не веришь мне, князь… — Дитя, зови меня Матеуш. Но прошу, будь благоразумна. Есть обычаи, которые мы обязаны соблюдать. Буривоев нужно проводить. Чтобы они не поднялись из могилы. * * * — Их нужно отвезти на Калиновые холмы. Длинные тени наступающей ночи тянулись от ольхи к свежим, ещё плачущим смолой деревянным солам, прибитым к сосновым столбикам. Ни памятных камней, ни дощечек с именами, ничего. На четырёх могилах поставили только безымянные четыре сола, знаки Создателя. Чтобы даже после смерти он охранял Буривоев. И не дал им выбраться из могилы. |