Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 191 – Ульяна Черкасова

— Кто?

Ему и не требовалось больше ничего говорить. Велга поняла всё сама. Она не хотела произносить это имя первой, ей нужно было дождаться, чтобы он сказал сам, но Матеуш молчал.

— Белая Лебёдушка.

Пряча взгляд, он кивнул.

— Моя… сестра… Королева Венцеслава не могла допустить, чтобы твой отец вмешался в войну.

— Поэтому послала за нами?

— Это очень в её духе, – горько усмехнулся Матеуш. – Королеве хорошо известно, что больнее всего те удары, что наносят близким, – он подставил руку Белке, которая настойчиво пыталась перебраться к нему в объятия.

Велга отпустила его ладонь, нащупала на груди сол, спрятанный под одеждой. Она должна была испытывать гнев. Она должна сгорать от ненависти теперь, когда узнала имя. Но в груди осталась лишь пустота. Ни боли. Ни горя. Ни ярости. Ничего.

— И как ты защитишь меня от своей сестры? Твою жену она убила.

По-прежнему отводя взгляд, Матеуш ласково ткнулся носом в макушку Белке. Мартышка залепетала что-то на своём зверином языке и стала перебирать его волосы.

— Ты… кхм… я скажу ей, что ты подаришь то, чего не смогла Далибора.

— Это что же?

— Наследников.

Это было так очевидно и так предсказуемо, но щёки Велги залил румянец, а от одной мысли о князе, о его руках, губах, о нём самом без одежды скрутило желудок.

Но она дала клятву. Она должна была хотя бы сейчас притвориться, что собиралась её исполнить. Не нужно было думать. Нужно было что-то сделать. Время утекало. А там, на Трёх Холмах, её ждал брат.

— Я дала тебе клятву, Матеуш, – она сглотнула и отвернулась.

Они стояли спина к спине, не глядя друг на друга. И только голоса могли выдать их истинные чувства. Потому Велга сжимала кулаки, впивалась ногтями в ладони, стараясь говорить спокойнее, равнодушнее.

— И я её исполню.

— Я… – голос Матеуша дрожал.

Когда не было видно его лица и горбатой спины, когда лишь один его мягкий, нежный голос касался ушей, Велге хотелось отказаться от всего, что она задумала. Ей хотелось броситься в ноги, обнять его и просить прощения за всё, что хотела сделать она. И благодарить за всё, что сделал он. Потому что нельзя было ненавидеть того, в чьём голосе звучало столько любви.

— Велга, я так счастлив, что не выразить словами. И я знаю, моя девочка, что не достоин тебя, но сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты никогда не пожалела о своём решении.

Она пожалела о нём ещё до того, как произнесла свою клятву.

Кожу холодил лёгкий ветер, но Велга задыхалась. Набрав воздуха в грудь, она выпалила:

— Мне нужно будет написать письмо жениху в Ниенсканс.

Позади раздался тихий вздох.

— Конечно. Передай письмо мне, я отправлю…

— Я бы хотела отправить его сама.

— Конечно. Я попрошу смотрителя принести тебе ворона.

Они по-прежнему не смотрели друг на друга.

Каково было тётке Далиборе? Нашла ли она в себе силы смотреть на своего мужа? Целовала ли она его? Обнимала ли?..

Невольно вспомнилось, как Белый вжимался в Велгу бёдрами, как она чувствовала его возбуждение и не могла увернуться от губ, от рук, от похоти. Тот, кого она желала, стал мерзок до тошноты. Тот, кого она целовала, чьим рукам подставляла своё тело, был по локоть в крови её родных.

Если это была любовь, о которой пели сказители, то она была уродливее смерти.

— Нам лучше вернуться. Я устала. – Велга первой стала спускаться по холму к дороге.