Онлайн книга «Посмотри, наш сад погибает»
|
В стороне показалось чёрное, ещё не остывшее пепелище, и ноги у Велги подкосились. — Что случилось? Войчеху пришлось подхватить её и повести дальше почти силком. — Кто-то напал на наше убежище. Не бойся, они уже ушли. — А твоя матушка? Она же должна спасти Кастуся… — Она жива. Пока что. * * * Теперь он мог выполнить свой договор. Выслужиться перед госпожой и исполнить её волю. Он мог спуститься к реке, найти мальчишку Буривоев в лодке и перерезать ему горло. И всё было бы кончено. Всё, кроме Галки и её заказа. Стоит умереть Велге, и сестре придётся выполнить свой договор. Она не решится противиться воле госпожи. Она выполнит то, что требуется. Над маковым полем взлетали искры костра. Сквозь огонь Войчех наблюдал за сестрой, за потеплевшими, ожившими чертами её бледного мальчишечьего лица, за беспокойным взглядом, за нахмуренным лбом и тонкими губами, которые она кусала. Сестра… Войчех достал циру из сумы и дописал в конце списка: «Галка – Белый Ворон». Её договор заключили только на случай, если умрёт Велга. Не Константин. Одна лишь Велга. Кто так дорожил девчонкой? Нет, он задаёт неправильные вопросы. Кому она нужна? И почему Клюв Галки согласился на договор? Разве не понимал он, к чему это приведёт? Кому-то из Воронов точно придётся теперь умереть: или Белому, или Галке. — Знаешь, ты никогда не была моей любимой? – спросил он негромко, убирая циру обратно. Велга и Галка подняли головы, обе не понимая, о чём и кому он говорит. — Из всех нас, Воронят, ты, Штяста, никогда не была моей любимой, – признался так же спокойно и безразлично Войчех, пусть и заметил, как дрогнули её брови. Она поджала губы, резко, точно её ужалили, пожала плечами. — И? Мне что, обосраться, что ли, теперь? — Я любил матушку… — Ты неспособен любить, Войчех, – одёрнула его сестра. – Ты никогда никого не любил. — Быть может… Трудно было судить, что такое любовь. Как можно было это понять? Пожалуй, он и вправду не испытывал тех же чувств, что обычные люди, или просто матушка так учила его, вот он и поверил, что не способен полюбить, привязаться. — Но я дорожил матушкой, кормилицей и… Ты помнишь, как её звали? – он и сам едва ощущал вкус имени на языке. Обвёл им зубы, губы, пытаясь нащупать, произнести, но не смог. – Я дорожил ей. Она была мне нужна. Она была такая… живая… — Ага, а ты, как упырь, сосал её, – хмыкнула Галка, опустив голову. Всегда, когда ей было больно и когда она врала, то смотрела куда-то себе на переносицу. — Но убил её не я. — Считай, спасла её от тебя, – пробубнила Галка, не поднимая головы. – Девка только страдала из-за тебя. А то гадание какое-то получается: любит – не любит – к сердцу прижмёт… Она запнулась, когда Войчех поднялся. — В этом есть какая-то справедливость, Штяста. Сестра вскинула голову, отшатнулась. Глаза расширились, стали круглыми, как блюдца. — И всё же, пусть я не люблю тебя… — Ты не способен любить… — Ты часть меня. А я часть тебя. Мы семья. — Белый… Велга крутила головой, прижимая к себе щенка. Вадзим, схватив гусли здоровой рукой, поднялся и попятился, исчезая в сумраке, что царил вдали от костра. Он всё понял. И отступил, не желая принимать участия. — Белый… — Мне будет не хватать тебя, но ты же понимаешь… – он подходил всё ближе. |