Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 129 – Ульяна Черкасова

Их кожа будто светилась изнутри. Лунная, тонкая, сквозь неё проглядывали косточки. И от них исходил холодный, пронзающий ночь свет. Он настиг Велгу, окружил, вскружил голову.

Она не заметила, как её взяли под руки. Одна справа. Другая слева. Белые, прекрасные. Только теперь Велга поняла, что они тоже были невестами. Как и она.

За спиной непрерывно раздавалась баюкающая нежная песня.

— Пойдём с нами, сестрица, – позвала одна из девушек. – Пойдём с нами.

— На дне спокойно.

— На дне так сладко спится…

— На дне тебе ничего не приснится.

— На дне не видно палящего солнца. Там танцуют рыбки и мальки резвятся…

— Там нет ни тоски, ни боли…

— Под водой ты сбежишь от недоли…

— Пойдём с нами, сестрица…

— Да, – Велга увидела, как изо рта её вырвался пар облака. – Да… я не хочу больше боли. Я хочу, чтобы она ушла…

— Больше никогда, сестрица…

Это не было чарами. Нет. Велга ступала покорно. Сама. По своей воле.

Босые ноги утопали в липком, склизком иле. Вокруг лодыжек путались водоросли. И Велга вздрагивала от отвращения, но сестрицы удерживали её за руки, успокаивали:

— Идём, идём, сестрица.

Ледяная вода поднималась всё выше, сжимала рёбра. И сердце в груди забилось быстро-быстро, точно почуяло, что это последние его удары. Вот-вот всё закончится. Её одиночество закончится. Всё навсегда закончится.

— Сестрица, – Велга схватила ближайшую девушку, впилась ногтями в окостеневшую руку, покрытую холодным потом. – Сестрица, пообещай… что никогда больше… никогда!

Она не смогла договорить, но вечные невесты знали, о чём она молила. Они понимали. Они и сами бежали от того же: от разбитого сердца – в омут.

— Закрой глаза, – ласково попросила сестрица и провела мокрой рукой по волосам Велги, приглаживая кудри. – Закрой глаза и потерпи. Скоро всё закончится.

Велга закивала, кусая до крови губы. Надо только потерпеть.

Она вскинула глаза к небу. Рассеялись тучи, и выглянул месяц. Сестрицы тоже потянулись к нему, купаясь в серебряном свете.

Как красиво было вокруг. Как хорошо. И свет месяца, и плеск воды, и ласка ветра в волосах. Как же хорошо и как жаль…

— Погодите, – прошептала Велга.

Но слова её утонули в тёмных водах.

Велгу толкнули в воду четыре пары рук. Они держали за руки, за плечи. Велга била ногами, вырывалась, кричала, и обжигающе холодная вода всё глубже проникала в горло, в нос, в уши. Вода бурлила, рычала, кричала. И белые, светящиеся льдом и серебром девушки пели, подпевали озёрной воде. Их слова проникали даже сквозь воду, даже сквозь крик:

Они впились когтями в плечи и руки, надавили сильнее, так, что Велга ударилась затылком о дно. Точно змеиные хвосты, её ноги и туловище обвивали водоросли. Всё туже они затягивались, сжимали рёбра, выдавливали последние глотки воздуха.

Не выбраться, из их рук не выбраться. Голоса звонкие, чистые, как талая вода. Ночь тёмная, беспробудная. Её никто не услышит.

Зато голоса русалок проникали сквозь воду, прорезали её, точно лезвия плоть. И слышно было их звонкое чистое пение:

* * *

Не зря они выбрали ушкуйников. Те ходили по реке на небольших, лёгких судёнышках и потому передвигались по земле так же быстро, как по воде. Они уже скоро догнали девчонку Буривоев.