Книга Дождись меня в нашем саду, страница 28 – Ульяна Черкасова

Велга старалась скрыть разочарование, но получалось у неё не очень. Она столько слышала про величественные каменные рдзенские города. Сколько раз ей приходилось слышать, как купцы с левого берега восхваляли Совин и Твердов, да и всю Лойтурию. В Старгороде из камня строили только храмы, но в Рдзении деревянные постройки стояли в основном в предместьях. Стоило въехать на улицы Старого города – и по двум сторонам от них выросли каменные дома. Но улицы оказались грязными, немощёными, слишком узкими, чтобы разъехаться двум повозкам.

— Как тебе Твердов? – спросил Матеуш.

Велга не могла догадаться, какого ответа он ждал: чтобы она похвалила или, напротив, выразила своё недовольство?

— Необычно, – проговорила она наконец. – Всё настолько… другое.

— Твердов – грязный городишко. Хоть и столица, но ему не сравниться с Совином до пожара.

— Ты застал Совин?! – Велга задала вопрос и тут же одёрнула себя, подсчитывая, сколько Матеушу лет.

— Нет, конечно, он сгорел ещё до моего рождения. Но я видел изображения в книгах.

Дорога резко пошла наверх по холму.

— Какой… необычный королевский замок. – Велга старалась сдержать презрение, но, видимо, оно сквозило в её голосе.

— Он много раз перестраивался, достраивался. Поэтому он такой… как я.

— Как ты?

— Неказистый.

— Не говори так о себе, – возмутилась Велга.

Она и сама так говорила о нём прежде. И её родители, и все знакомые, и все-все, кого она знала в Старгороде, считали Матеуша уродливым и нескладным с его горбом, длинными конечностями, разными глазами. Кметы и вовсе его боялись, считали то ли колдуном, то ли про́клятым. Но говорить так о нём было легко, пока они не узнали друг друга лучше.

Обоз приблизился к воротам. Велга слегка приподнялась, разглядывая висевшее над въездом всё то же знамя Твердова.

— Говоришь, это русалка? – переспросила она у Матеуша.

— В Рдзении их изображают так.

— Но ведь у русалок есть ноги, – прижимая к себе корзину с Пушком, нахмурилась Полепа.

Князь только развёл руками.

Они проехали под большой каменной аркой, и копыта лошадей звонко застучали по выложенной камнем мостовой. Замок вдруг точно капкан захватил их в свой плен. Они оказались на большом дворе, вокруг которого возвышались стены. Ворота медленно закрылись.

— Любопытно, увидим ли мы здесь таких чудны́х русалок, – улыбнулась Велга Матеушу.

— Главное, чтобы не в супе.

Велга хихикнула, как вдруг запнулась, завидев знакомый серый плащ.

— Князь. – Глава Охотников остановился возле повозки, поклонился.

За его спиной стояли ещё четверо Охотников.

— Что такое?

Велга заметила, как резко переменился в лице Матеуш. Мягкие, нежные черты обострились, и он вдруг удивительно напомнил ей Белого Ворона.

— Мне жаль, но я предупреждал тебя на этот счёт.

— О чём ты, Георгий?

— Чародеи. В Твердове, как и во всей Рдзении, запрещено колдовство. Ведьм у нас сжигают.

Матеуш опустил руку на перила повозки, присел ровнее:

— И я сказал, что знаю об этом не хуже Охотников. Я князь Старгорода…

— И мне будет очень жаль сообщить, князь, что двое в твоей свите – чародеи. Их положено заключить под стражу и казнить.

— Что?!.

Велга от неожиданности вскочила на ноги, отчего случайно пнула Мишку. Щенок подпрыгнул, тявкнул.

— Нет! – воскликнула Велга. – Вы не можете…