Онлайн книга «Дождись меня в нашем саду»
|
— Хватит, – замотала головой Велга. – Сколько можно так… — Я знаю, что ты никогда не любила меня, – перебил её Матеуш, но ни во взгляде, ни в голосе не прибавилось ни тепла, ни вины. Только холодное принятие. — Это здесь ни при чём. Ты убил Далибору. Свою жену. Мою тётку… и после этого ты позвал меня замуж? Губы Велги дрожали от гнева. Она никогда ни с кем не дралась, разве что с Кастусем, но это скорее было глупое детское препирательство, за которое они оба получали наказание. А она настроила всё вече против Матеуша. Справедливо? Он молчал, глядя куда-то мимо Велги, на огонёк, дрожавший у самого пола. В щель под дверью задувал сквозняк, отчего свеча грозила потухнуть. Справедливо ли было это всё? Существовала ли вообще хоть какая-то справедливость? Велга верила, что, когда отомстит всем обидчикам своей семьи, ей станет легче, что она снова начнёт молиться искренне, умиротворённо, как прежде. Что во снах снова покажется цветущий сад. Но смерть, которой она избежала сама, но которую принесла другим, точно отравила что-то в душе. Горе породило только новое горе. Ненависть порождала всё больше ненависти. И теперь, когда Матеуша не станет, когда его казнят по её приказу… — Мне жаль, – повторила Велга едва слышно, потому что не знала, что ещё сказать. И медленно, на подгибающихся ногах подошла к своему другу, мужу… И рухнула на пол рядом с ним. Матеуш тут же обхватил её руками, притянул к себе, уткнулся носом куда-то в шею: — Мне страшно, Велга… — Знаю. Мне тоже… – Голос её дрогнул, из глаз потекли слёзы. – Мне жаль. Мне так жаль, Матеуш… Она развернулась, обхватила его руками за шею. — Мне так жаль, – повторяла она без остановки, точно в горячке. Он должен её ненавидеть. Обязан её ненавидеть. Велга прикусила губу до крови. Лучше бы он бросил ей в лицо оскорбления, обвинения. Она заслужила его презрения так же сильно, как он заслужил её мести. Они заслуживали друг друга: жестокие, беспощадные к тем, кто им доверял. Тётка Далибора никогда не любила мужа, даже, пожалуй, испытывала к нему отвращение, но она дала брачные клятвы и потому оставалась на его стороне. Всегда. А Матеуш предал её. Велга никогда не тешила себя надеждой, что сможет полюбить Матеуша, но научилась его уважать. А он любил её. Может, не так чисто и искренне, как это было в песнях. В его любви было нечто извращённое, больное, одержимое, залитое кровью, но он всё же любил. И Велга его предала. Им стоило сцепить пальцы на шеях друг друга и душить, пока один не закроет навеки глаза. Но они прижимались друг к другу, и его пальцы, такие холодные, гладили её по волосам, стянув платок. А его золотистые мягкие волосы промокли от её слёз. — А Пушок? И Пчёлка, Мурзик, Белка… — Они у меня. Я о них позабочусь, ты не переживай, – пообещала Велга. Они говорили тихо, обнимали друг друга трепетно, прижимались так тесно, что ощущали, как бились их сердца. — Я обо всём позабочусь, ты не переживай. – Пальцы Велги запутались в волосах Матеуша. Произнося каждое слово, она сжималась внутри, и наружу рвалось признание, а она давила его, гнала прочь. Нет, это ей, только ей нужно, чтобы Матеуш узнал правду. Это ей нужно услышать его проклятия, обвинения, ощутить его ненависть, но ему хотя бы сейчас, хотя бы раз в жизни необходимо ощутить себя любимым. Матеушу нужен был родной человек. Хотя бы перед смертью. |