Книга Дождись меня в нашем саду, страница 139 – Ульяна Черкасова

На нём была белая рубаха до пят. Кто переодел его?

Войчех вскинул голову.

— Матушка. – Наконец он смог говорить, но голос прозвучал незнакомо.

А наверху, на краю могилы, где виднелось пепельное небо и летели искры горящего мёртвого сада, появился Белый Ворон. Длинные серебристые волосы развевались на ветру.

— Плоть – земле, – произнёс он мёртвым, бездушным голосом.

Войчех протянул ему руку. Белый Ворон сам спустился в могилу, сам вложил в его руку нож с чешуйчатой рукоятью, сам направил себе в грудь. И когда губы и тело его окрасились алым, как маки, цветом, когда кровь потекла горячая, живая, когда он упал в объятия своей смерти, Войчех откликнулся:

— Душу – зиме.

Когда он открыл глаза, крыша башни над головой раскачивалась. Всё вокруг шаталось, и Белый, упираясь в стену, поднялся на колени, выглянул на улицу. В ушах стоял звон. Летели щепки, кололи лицо. Он закашлялся от пыли. А когда чёрное огромное облако наконец немного осело, он увидел вдали разбитую золотую крышу храма.

Внизу, у подножия башни, лежали неподвижно тела. Валялись доски и камни.

— Охренеть…

Может, и Хотьжера прибило?

Белый метнулся к другому краю стены, выглянул на дорогу.

Скренорцы с чародейкой неторопливо входили в город. Ворот не было.

Переведя взгляд на храм, Белый наконец-то понял. Чародейка просто снесла ворота.

— Охренеть, – повторил он.

Башню по-прежнему шатало, и Белый, держась за стены, побежал вниз по лестнице. Ступени точно норовили уйти из-под ног.

Скренорцы были уже в городе, когда Белый выбежал из башни. На земле лежали дозорные: их всех разбросало по сторонам после взрыва.

Хотьжера нигде не было.

Мельця ступала чуть в стороне. Она заметила Белого, кивнула ему в знак приветствия. Он хотел предупредить её о людях князя, но запястье вдруг свело, точно его сломали.

Он согнулся от боли, зажмурил глаза. Пыль попала в нос. Он закашлялся. А когда распахнул глаза, скренорцы уже ушли вперёд по улице, в сторону Людского подворья.

Отовсюду разносились крики.

Прислонившись спиной к стене башни, Белый тяжело задышал, собираясь с мыслями.

Он не готов к уличным боям, к давке, к беспорядочной резне. Все мужчины пришли готовыми. Все были в железе. Белый обычно действовал исподтишка. Он предпочёл бы убегать и скрываться, а не идти напрямую.

Но в Старгороде уже начались погромы. Поднявшееся облако пыли медленно оседало, и всё отчётливее проступали мелкие стычки, возникавшие на улицах.

И уже не понять, кто на чьей стороне.

Одно он знал точно: нужно было найти Велгу.

Старгород наводнили дым и кровь. Улицы оглушили крики, кашель, скрежет металла.

Белый бежал почти вслепую, не вступая ни с кем в драку, избегая ударов. Он уворачивался, прятался, скрывался.

А запястье жгло.

Купеческий двор путал, заводил в тупики. Люди высыпали на улицы. На каждом углу лилась кровь.

— Кра! – Над головой Белого пролетел ворон.

Птица скользнула когтями по лбу, вцепилась в волосы, но тут же отпустила.

Белый вскинул голову, провожая ворона взглядом. Матушка. Он знал это точно. Что́ старая ведьма забыла в Старгороде? Собирала посмертки, как настоящий падальщик?

Но ворон уже улетел куда-то в сторону разрушенного храма и Людского подворья. Белый поспешил следом.

Туда стекался весь народ. Бои начались пока только на западе и в Купеческом дворе, по дороге к Южной башне.