Книга Вампирский роман Клары Остерман, страница 50 – Ульяна Черкасова

— Показывал?

— Данийцев продают в рабство. От них мало толку в работе. Они слишком тупы и упрямы, к тому же обладают несносным строптивым характером. Но кто-то находит их уродства привлекательными. Богачи любят держать данийцев в качестве домашних экзотических зверюшек.

— Как животных?

— Данийцы и есть животные, Клара. Они похожи на людей, в основном ходят на двух ногах, у них даже есть руки и пальцы, но в целом они мало отличаются от собаки или кошки. Должен сказать, любая кошка умнее этих монстров, она хоть пару человеческих слов может запомнить: «нельзя» или «кушать». Данийцы же не говорят ни на одном человеческом наречье, только несут несуразную тарабарщину. Они уродливы настолько, насколько это возможно. Но заскучавшим богачам из столицы, которые никогда не сталкивались с монстрами в жизни, когда те нападают на наши деревни, кажется забавным держать их в клетках и на привязи. Экзотика стоит дорого.

— Это… отвратительно.

Тео выгнул бровь.

— Вы рассуждаете как избалованный цивилизацией человек, ни разу не встречавший этих тварей, и потому испытываете жалость. Их не за что жалеть. Они сжигают наши деревни, крадут детей, убивают и насилуют женщин. Они не люди и не звери, они нечто хуже. Данийцы прокляты Создателем. У них рога, чешуя, хвосты и клыки. Всё в них… неестественно. Уродливо. Благодарите Создателя, Клара, что выросли в своём глухом Великолесье, где ничего никогда не происходит.

— Не то чтобы совсем не происходит…

— А я вырос на побережье, куда эти монстры наведывались каждое лето. С детства мне пришлось научиться держать в руках ружьё и стрелять метко, чтобы попадать ровно этим тварям между глаз. Даже их кровь… она не алая – золотая! И глаза горят огнём. Я видел глаза данийцев так же близко, как сейчас вас, Клара. В то лето я остался единственным мужчиной в деревне, потому что все ушли в море. Я бы тоже ушёл, но сломал ногу. Мне было двенадцать, когда они ворвались в деревню на рассвете. И только надёжное ружьё и моя меткость остановили этих тварей, когда они ворвались в дом. А когда пули закончились, я добил последнего из них отцовским кортиком. И только благодаря мне они не тронули мать и младших братьев.

Он говорил это настолько горячо, с такой беспощадной решительностью, что мне стало не по себе, ведь я и вправду была слишком эгоистична, когда рассуждала о вопросах морали. Люди у Холодной горы не избалованы, как мы, счастливчики, что проживают в самом сердце Империи. Всё же не зря столь многие мои соотечественники покинули родные земли после Обледенения и устремились в Ратиславию за лучшей долей.

— Вы правы, Тео. Простите меня. Слава Создателю, я никогда не встречала этих тварей. Не представляю, каково это жить в постоянном страхе перед ними.

— Никакого страха, Клара, если умеешь хорошо стрелять и рубить головы, – хмыкнул он.

Я задохнулась от смеси смеха, возмущения и ужаса.

— Вы так легко говорите о столь страшных вещах!

— Простите, – он расплылся в совершенно обаятельной улыбке, – не хотел вас смущать.

— Я вовсе не смущена.

— Напугать…

— Не напугана.

— Тогда что? – Он переплёл длинные изящные пальцы и положил на них подбородок, придвигаясь чуть ближе.

А я снова не смогла устоять перед соблазном и повторила его жест.

— Очарована… той… пугающей игривостью, с которой вы говорите о смерти.