Книга Его забрал лес, страница 122 – Ульяна Черкасова

— Это звучит… одиноко.

— Да, пожалуй…

Некоторое время она смотрела куда-то в темноту, на далёкие мерцающие огоньки деревни.

— Хочешь узнать моё настоящее имя?

Она назвала. Не буду записывать сюда. Нет, даже дневнику не доверю этот секрет. Вряд ли он изменит что-либо, вряд ли он возымеет власть над самой Лесной Княжной. Но это наш секрет – мой и её. Пусть так и останется навсегда. Пусть её имя будет только моим.

Сейчас уже выходим. Клара, слава Создателю, спит. Николай дал мне револьвер. У него ружьё. Княжна теперь, когда вештица мертва, сможет колдовать. Пора покончить с этим.

Я уговорил всех сначала заглянуть в Заречье и сказать Марусе с отцом, чтобы они надёжнее спрятались и предупредили людей в деревне. В Мирной этим займутся крепостные Стрельцовых. Клара всё же права: кликуши, вырвавшись на свободу, не нападут только лишь на графа и его людей. Они будут убивать без разбору.

Выходим.

Мы в оранжерее в Курганово. Здесь стук топоров стал невыносимым. От него раскалывается голова. Повсюду в саду люди графа. Все они вооружены. Мы ждём, не знаю чего. Княжна, верно, надеется, что охрану отвлекут волки. Я пока пишу, чтобы как-то справиться с беспокойством. Пока что всё идёт…

В общем, мы пришли в Заречье, чтобы предупредить Марусю. В деревне было тихо, ещё все спали.

Ступени глухо, громко отозвались, когда мы поднимались по крыльцу. Я шёл первым, распахнул дверь и успел удивиться, что та не заперта. Пока Матрёна жила тут, её надёжно закрывали. Но теперь не было необходимости, да…

Я сразу поёжился от холода.

Внутри было темно, и каждый шаг отдавался глухим эхом по стенам.

Казалось, мороз в избе был почти осязаемым. Он поднялся в воздух белёсой пеленой, коснулся моего лица и прошагал мимо к двери. Я оглянулся вслед. Княжна осталась чуть позади. Глаза широко распахнуты, рот приоткрыт. Она всё поняла чуть раньше меня.

А я, как дурак, с какой-то отчаянной, умирающей надеждой позвал Марусю.

Княжна замотала головой и вдруг заплакала. Медленно, точно сломанная кукла, она добрела хромой походкой до лавки, но села всё равно на пол, подтянула к груди колени и уткнулась в них лицом.

— Это из-за меня, – произнесла она почти неслышно.

Даже тогда я не догадался.

Я разрывался между тем, чтобы подойти к Княжне, и тем, что скрывалось в углу, где раньше жила Матрёна.

Зажигать свет не стал. Приоткрыл ставенку. И серый, пронизанный зимой и смертью свет вырвал из темноты Марусю и её отца.

Я узнал их только по одежде. Лица, тела… всё изменилось до неузнаваемости. Не разбираюсь в таких вещах, но…

В углу вдруг зашуршало. Я подскочил на месте, схватился за револьвер.

— Кто здесь?

Княжна вскинула руку, уставившись куда-то в угол. В глазах её дрожали слёзы.

— Не стреляй, – прошептала она, не взглянув в мою сторону.

Это походило на то, будто она и вправду кого-то увидела. Потому что губы её едва заметно зашевелились, но не прозвучало ни слова.

Не смея пошевелиться, я молча наблюдал. Наконец рука её медленно опустилась. Лицо Княжны побледнело, окаменело. Она перевела взгляд на угол, где лежали Маруся с отцом.

— Это сделал доктор. На рассвете. Несколько дней назад.

— Что? Это невозможно.

— Домовой их видел.

— Кто?

Княжна кивнула в угол, откуда раздавался шорох.

— Домовой. Хранитель этого дома. Он здесь. Всегда. Он всё видел.