Книга Его забрал лес, страница 115 – Ульяна Черкасова

— Для кого?

— Для главной чародейки Великого леса. – Он посмотрел на Княжну.

Она сидела, окружённая волчатами, точно настоящая княжна со своей свитой. Вишнёвый платок оттенял бледное лицо и делал кожу фарфорово-белой.

Я хотел задать ещё сотни вопросов, но Клара вдруг судорожно вздохнула, и всё моё внимание вернулось к ней и к ведьме-волчице.

Дэгрун сделала движение, точно обвязала запястье Клары невидимой нитью. Кожа девушки порозовела.

— Жить будет. Может, даже не простудится, – сказала старуха. – Но стоит вернуть её домой, пока не проснулась. Ты, волчонок, уведи девушку обратно к людям. Она никогда не ступала на наши земли. Тебе уже не сбежать, но ей ещё не поздно.

И с этими словами Дэгрун провела рукой по волчьей шкуре, прикрывавшей её ноги. Я сразу узнал её.

— А это…

— Да, мой муж. Твой отец снял с него шкуру после смерти. С моих волчат тоже, но я их все выкрала, все подарила своим новым детям. Только одну, которая принадлежала моему мужу, сохранила…

Пожалуй, не стоило задавать такие вопросы, но во мне взыграла дурацкая привычка фольклориста.

— А шкура нужна, чтобы…

— Да, волчья шкура нужна, чтобы превратиться в волка, – кивнула ведьма. – Совиные перья – чтобы в сову. Заячья лапка – чтобы в зайца…

С каждым словом она всё шире расплывалась в улыбке, а я, кажется, сильнее бледнел.

— Я не хочу, чтобы она тосковала в одиночестве. – Голос Дэгрун вдруг переменился, а взгляд устремился мне за плечо, туда, где стояла она.

— Почему ей должно стать одиноко?

— Потому что граф начал охоту, и скоро кто-нибудь из нас погибнет. – Лицо старухи оставалось непроницаемым, но в голосе слышались обречённость и смирение. Она уже знала свою судьбу и приняла её. – Многие из нас погибнут…

Дэгрун перевела взгляд на меня, и я невольно немного отпрянул.

— Ты не нравишься мне, мальчишка. Сказу честно: я ненавижу тебя за тебя самого. За кровь твоего отца, который убил всю мою семью. За имя твоих предков, которые правили Бездонным озером многие века и не давали жизни простым людям. Я не люблю тебя за слабость и даже за всю твою… человечность. Но, наверное, ей нужен будет кто-нибудь вроде тебя, когда меня не станет. Может, ты нужен ей даже больше, чем я когда-либо была.

— Почему?

В моих ушах всё ещё звучал холодный голос Княжны. Я всё ещё слишком хорошо помнил, каково это – ощущать себя ненужным. Непрошенным. Незванным. И слова ведьмы дали мне надежду, которую я мечтал бы вырвать из груди.

— Потому что она мечтает быть человечнее, чем мы.

Дэгрун провела рукой по волчьей шкуре, зарываясь пальцами в мех.

— Так что, Михал, когда станешь моим волком? – усмехаясь, спросила она.

Я не успел найти подходящих слов. Княжна снова вмешалась и попросила не шутить надо мной. Она всегда просит так ласково, но никто не смеет перечить.

Ведьма нарочито медленно погладила шкуру своего мужа, но всё же промолчала.

Лесная Княжна поднялась, медленно подошла ко мне.

— Я хочу тебе кое-что показать, пока ты не ушёл, – произнесла она.

Меньше всего мне хотелось остаться с ней наедине, но и отказать причины я не нашёл.

Ночь поредела, посерела, как беличья шкурка с наступлением зимы.

Княжна повела меня за собой по узкой тропинке.

Не сразу я заметил, как среди густых елей мелькнули крыши домов и кирпичные трубы. Заснеженные кустарники повалили изгороди, а пожелтевшая заиндевевшая трава пробивалась сквозь покрытые мхом ступени. И шли мы вовсе не по лесной тропе. Кое-где сквозь снег, мох, листву и землю проступала каменная мостовая.