Книга Птицы Великого леса, страница 88 – Ульяна Черкасова

— А зачем тебе моя сила?

— Прекрасный цветок степей, ты не рассказывала своему наречённому, где и как держат осквернённых?

Чичак помотала головой.

— Это клеймо, что ты видишь, княжич, на меня наложил такой же чародей, как я, только куда сильнее и здоровее.

— Но разве…

— Да, в Дузукалане мы все считаемся проклятыми, отверженными. Осквернёнными. Но наши пастухи – такие же чародеи. Обычный человек не сможет нанести это клеймо, поэтому в жрецы набирают детей рабов, рождённых в неволе.

Вячко потёр лицо под платком.

— Вот, значит, как.

— Вот так. Может, и мой ребёнок однажды станет не рабом, а моим же господином, – усмехнулся Жаба.

— Разве сын будет держать в неволе своего отца?

— Наших детей забирают у нас ещё младенцами, если те выживают. А если те выживают, значит, они родились с даром, – объяснил Жаба. – Мои дети все рождались здоровыми.

Он осушил до конца первую кружку и взялся за вторую.

— Где держат рабов? – спросил Вячко, возвращая его к разговору.

— В храме, в подвалах. Там надёжная защита, но с твоей силой мой хозяин сможет её снять на время и велеть чародеям следовать за тобой. После, когда уйдёте из города, разберёшься, как сбросить с них заклятие подчинения. Если, конечно, они не убьют тебя раньше, – прыснул он от смеха. – Но вдруг повезёт.

Вячко размышлял над предложением, и всё происходящее ему не нравилось. Чем дальше, тем больше он зависел от других и всё меньше мог сделать сам.

— Сначала скажи, где Синир и мой меч?

— А, это, – улыбнулся Жаба и рукой скользнул на лавку рядом с собой, он поднял что-то длинное, завёрнутое в мешковину. – Меч могу отдать сразу.

Он положил его на стол, и Вячко бросился разматывать ткань. Он сразу узнал навершие, но на всякий случай проверил клинок и ножны – мечу никто не повредил.

— А что с Синиром?

— Его продали работорговцу по имени Иосиф. Днём он торгует на площади Невольников.

Вячко кивнул.

— Тогда сначала я хочу найти Синира.

— Мы не так договаривались, – нахмурился Жаба.

— Или ты не получишь ничего. Я должен убедиться, что Синир жив.

— Княжич, если ты сейчас освободишь скренорца, об этом так или иначе узнают жрецы, – предупредил перепуганно чародей. – Дождись, когда соберёшься уходить из города.

— Они и так знают, что я сбежал, а значит, знают, что я буду искать своих людей. Это ничего не изменит, зато Синира могут купить, пока я медлю.

— Жрецы не знают, что ты в городе.

— Даже твой хозяин? – подловил его Вячко, дыша через раз, от вони в корчме по-прежнему мутило.

Жаба скривил свой огромный рот.

— Ты зря не доверяешь, княжич. Мой хозяин желает смерти кагану не меньше, чем ты, но в открытую идти не решится. Весь храм поддерживает Шибана.

— Почему, кстати? С чего бы жрецам одобрять изменившийся порядок?

— Шибан обещал им один из ваших городов во владение.

— Ясно, – кивнул Вячко. – Спасибо за меч, Жаба, – поблагодарил он. – Своё обещание я тоже исполню, но только когда освобожу Синира. Его жизнь – залог твоей честности, а заодно нашего договора.

Чародей оглянулся на Чичак, в тёмных глазах его блеснул гнев.

— Ты обещала, что всё пройдёт, как мы договаривались.

— Княжьич, – сказала она. – Договор есть договор. Жабе нужна твой сила, а нам его помощь.

Вячко чувствовал себя как медведь, угодивший в охотничью яму. Под ним – колья, сверху – копья. Не уйти от смерти.