Книга Птицы Великого леса, страница 7 – Ульяна Черкасова

— Как ты могла так подумать? – вздохнула она тяжело, надрывно. – Да, я злюсь на тебя порой, всякое бывает, но я же люблю тебя, всем сердцем люблю. Я что угодно могу тебе простить. Дарка, это всё ведь тебя съедало, убивало. Зачем ты так? Как вообще выдержала одна?

— Весь, ты не слышала, что я сказала? Я убийца. Я Моране служила, ей жертвы приносила. Десятки жертв, сотни. И до того, как она меня заставила, я тоже творила страшные, чудовищные вещи. Я и сама чудовище.

Веся чуть отстранилась, чтобы заглянуть ей в лицо. Слёзы горели на румяном от мороза лице. Такие же горькие слёзы лились из глаз Дары.

— Дара, мы в этой беде вдвоём, никак иначе. Вдвоём и справимся. Нельзя одной всё на себе тащить. Для этого родные люди и нужны, понимаешь? Чтобы помогать.

— А что изменилось от того, что ты теперь всё знаешь? Веся, разве ты можешь что-то исправить? Разве ты можешь меня защитить? Я не говорила тебе ничего, чтобы уберечь.

— Значит, отныне мы будем беречь друг друга, – упрямо сказала Веся. – Не знаю, что я могу сделать. Вряд ли многое, но вместе всё равно легче. Мы что-нибудь придумаем, вот увидишь. Теперь-то, когда между нами больше нет тайн, всё наладится.

Простодушная, милая её сестрёнка.

Дара улыбалась, жалея уже, что раскрылась, но на душе и вправду стало легче.

— Я совсем забыла, – утёрла щёки Весняна. – Великий князь велел тебя найти. Мальчишка от него прибегал, искал тебя.

— Зачем?

— Уж со мной-то князь не делится, что и почему он делает. Велел прийти, вот и всё, что знаю, – она улыбнулась сквозь слёзы. – Пошли, приведём тебя в порядок, нельзя в таком виде Великому князю на глаза показываться.

Дара тоже постаралась улыбнуться в ответ, сняла рукавицу с целой руки и опустила под струю ледяной воды, умылась.

— Кожу изуродуешь! – возмутилась Веся. – На морозе да ледяной водой! Жиром бы помазать теперь.

— Пошли, – усмехнулась Дара, вытираясь уголком платка. – Нельзя заставлять князя ждать.

Будь на то воля Весняны, так Дару перед встречей с Ярополком нарядили бы, как невесту. Но сама Дарина лишь переплела косы, умыла лицо да вычистила тщательно зубы углём.

— Вот, возьми, – Веся надела Даре на руку обручье. – Ростислав подарил, – покраснела она. – Ты поноси, потом вернёшь.

— Веся, – чуть строго сказала Дара, возвращая подарок. – Не нужны мне ни обручья, ни другие украшения. Я к князю по делу иду, а не глазки строить.

Горица крутилась всё время неподалёку, рядом с хозяйкой дома, и, видимо, подслушивала. Она вдруг оглянулась, взгляд её не выражал ничего хорошего. Дара поднялась и поспешила закончить сборы.

— И без того уже много времени потеряла, – буркнула она, всё ещё чувствуя на зубах угольную крошку. – Пойду поскорее.

Каждый день они останавливались на ночёвку в разных деревнях, каждый день продолжали свой путь. Все избы и деревни перемешались в памяти, и Дара не могла отличить одну от другой. Но вот, спросив дорогу, она нашла, где ночевал минувшей ночью Великий князь. Дара одёрнула платок и постучалась. Но ни на первый раз, ни на второй никто ей так и не открыл, и Дара сама заглянула в сени.

— Хозяева, – позвала она негромко. – Есть кто?

Из-за тяжёлой деревянной двери доносились голоса. Дара прислушалась. Говорили мужчины, обсуждали что-то, и, кажется, голос Ярополка тоже можно было различить.