Книга Птицы Великого леса, страница 250 – Ульяна Черкасова

Он не сказал ни слова, только приподнял брови. Так же молча отбросил поеденное молью одеяло, поднялся. Милош подошёл совсем близко, взял её за локоть и заглянул в глаза.

— Что случилось? – прошептал он так тихо, что вряд ли кто-то ещё мог услышать.

— Ничего, – процедила Дара. – Полетели.

Она научилась читать в его зелёных глазах потаённые мысли, а он, кажется, в её. Милош только кивнул, улыбнулся задорно и подмигнул.

— Тогда раздевайся.

И первым стянул рубаху, бросил её на печку. Развязал пояс на портах.

— Эй, эй, чародей, погодь! – крикнул Стрела. – Хоть девок постыдись. Охота им на твою голую жопу пялиться?

— Думаю, очень даже, – осклабился Милош.

— Тьфу ты, – плюнул Горыня. – Чародеи, передайте Вячеславу, что я поеду в Златоборск, как только размещу дружину. Буду ждать его там. И это… защищайте княжича, пока меня нет. Он бедовый.

— Защитим, если он нас первым не убьёт, – улыбнулся Милош.

— Дарина, – послышался робкий голос Третьяны. Она стояла у двери, не уходила, хотя Стрела нетерпеливо потянул её за локоть. – Не улетай, возьми меня с собой.

— Зачем ещё? – нахмурилась Дара.

— Я помогу тебе с княжичем, наложу на него чары, чтобы он на всё согласился. Прошу, не бросай меня здесь.

Если Третьяна отправится с ними, то придётся двигаться по земле, на это уйдёт много дней. Разве недостаточно Дара потеряла?

— Прошу. Тебе не справиться без меня.

— Я и сам кого хочешь очарую, Третьяна, – перебил её Милош, начиная стягивать порты. – Раз надо лететь сейчас, то мы летим.

Дара не отрывала взгляда от Милоша, и только это заставляло её не плакать и не клокотать от ярости. Медленно она развязала пояс.

— Жди нас в Заречье, Третьяна, – сказала она.

Все наконец вышли из избы, Третьяну утащили почти силой, и Милош прыснул от смеха.

— Какие стыдливые. А Третьяна эта без тебя ни шагу…

Дара положила тулуп на лавку.

— Так что случилось? – голос Милоша изменился, он снова попытался заглянуть ей в глаза.

— Ничего. Полетели, – попросила Дара.

Они раздевались быстро, фырча от холода.

И вот птичьи когти заскребли по деревянному полу. Ворон каркнул, и Третьяна открыла им дверь снаружи. Дружинники собрались на улице, провожая их удивлёнными взглядами.

Птицы оторвались от земли, когда солнце ещё не показалось из-за леса. Только яркая полоса светлела над верхушками сосен.

Сокол и ворон полетели на запад, туда, где, возможно, всё-таки наступила весна.

Ратиславия, Златоборск

Месяц березень

Город стоял на высоком холме. Белый, а не золотой, растерявший свои краски за долгую зиму. Вышня и Звеня обнимали его с двух сторон, лёд и снег сковывали крутые берега. Звенели гулко колокола в храмах.

Время пришло для закатной молитвы и для возвращения домой.

Вячко крепче сжал лошадиные поводья.

— Твой город красив, муж, – сказала Чичак, щуря тёмные глаза. – Здесь будет хорошо править.

— Это не мой город.

— Теперь может стать, – ветер всколыхнул красный платок на её голове. Отныне он был шерстяным, тёплым, чтобы защищать от морозов, и скрывал волосы.

Рука потянулась за пазуху, чтобы проверить, на месте ли грамота. Два дня назад их обоз нашёл гонец от Горыни. Дядька писал о Ярополке, предательстве Чернека и поддержке чародеев. И о лесной ведьме. Буквы на бересте, как раскалённое клеймо, отпечатывались на коже.