Книга Птицы Великого леса, страница 187 – Ульяна Черкасова

— Об этом южанине уже давно не слышно, – хмыкнул князь.

Дара не хотела оставаться, но куда меньше желала снова оказаться на улице, ещё раз пересечь площадь, заваленную мёртвыми телами. Но и находиться в одиночестве наедине со своими мыслями было невыносимо.

— Ладно, – смирился князь. – Дождёмся Милоша.

Он снова взял кувшин с вином, но на этот раз наполнил два кубка.

— Тогда пей, – сказал он. – И рассказывай.

— О чём?

— Об этих своих богах.

Если бы только Дара знала о них многим больше.

В Лисецке били в набат, а в княжеских покоях звучали тихие голоса.

Они говорили долго, слушая друг друга и удары колоколов за запертыми ставнями. Время от времени они затихали, и наступала пугающая тишина. Та тишина гуляла по улицам и закоулкам, бродила по городским площадям и стучалась в двери. Те, которые не заперли надёжно, тишина отворяла и кралась дальше по лестницам и коридорам, скрипя проседающими половицами. И Дара говорила, чтобы заглушить ту тишину, и вслушивалась в голос Ярополка. Сильный, глубокий. Как земля, как жизнь.

А потом тишину снова разрывал колокол.

Тогда Дара начинала говорить чуть громче, уже не о богах, а о мельнице, о беге воды в колесе, о шелесте травы в полях и журчании Звени. А Ярополк – о далёком Снежном городе и кораблях, что уходят в море, о прибрежных огнях, что зовут их назад.

Воспоминания заглушали боль и притупляли страх, они грели жарче растопленной печи и освещали княжеские покои ярче, чем десяток свечей.

Порой казалось, что на всём свете не осталось никого, кроме них двоих. Только далёкие крики с улицы напоминали, что это было не так.

Их единение прервал стук в дверь.

— Великий князь, это Милош.

Ярополк поднялся. Дара неохотно сбросила медвежью шкуру, которой укрыл её князь.

Милош зашёл, и дверь за ним сразу закрыли. Жив и здоров. Усталый, взволнованный, но живой. Дара облегчённо вздохнула. Чародей мельком взглянул на Дару и обратился к Ярополку:

— Ты в порядке, князь?

— Жив пока.

— Воевода Горыня с людьми собирает тела погибших по городу, вывозит к реке. Там их будут сжигать, – сообщил Милош. – Народ пока слишком напуган и прячется по домам. Но не думаю, что это надолго. Когда они поймут, что мор так просто не остановится, попытаются сбежать из города.

Он говорил спокойно, но глаза пучил, как филин, и почти не моргал, и Дара поняла, как сильно он напряжён.

— Как распространяется болезнь? – спросил Ярополк.

— Не знаю. Может, случайно, может, нет. Это тёмные чары, а не простая хворь, её природу так просто не поймёшь. Я пытался спасти жизни некоторых из тех, кто подхватил скверну у меня на глазах, но они умирали слишком быстро.

— Но что-нибудь может это остановить?

— Скверна боится чародейского огня, – Милош покосился на Дару. – Можно сжечь весь город, если пожелаешь, князь.

Ярополк посмотрел на чародея с сомнением, точно размышлял, не издевался ли он.

— Это ты за Совин мстишь, рдзенец?

— Значит, придумаю что-нибудь другое, – с каменным лицом произнёс Милош.

— В первую очередь защити ополчение, – велел князь. – И вот что, пока вы оба здесь, слушайте. На случай, если меня не станет, вы должны это знать.

Дара хотела остановить его, но поняла, что Великий князь всё равно скажет то, что считает нужным.

— Мой брат недавно отплыл из Дузукалана. Он плывёт в Приморский, с ним должны быть чародеи, которых он освободил из рабства кагана. Я рассчитываю, что этот отряд станет ударной силой нашего ополчения.