Книга Птицы Великого леса, страница 177 – Ульяна Черкасова

Она вылезла из саней и пошла к ним. Люди и лошади толпились, мешались друг другу, на дороге образовалась такая толкучка, что пришлось долго пробираться, расталкивая людей. Кто-то обругал Дару, когда она забралась в чужие сани, чтобы сократить путь, но она не придала этому никакого значения.

Что забыл в Лисецке Ежи? Как он их нашёл?

Она ещё не знала, что случится, но сердце забилось в груди быстрее, и руки похолодели. Сестра обнималась с кухарским сынком, а её муж, точно так же как Дара, пытался пробраться к ним через толпу.

Чем ближе Дара подходила, тем лучше могла разглядеть Ежи. Он был болен и слаб, точно поцелован самой смертью. Кожа обтягивала череп, одни глаза горели жизнью. Он держал Весю за руки и улыбался глупо и счастливо.

Дара прищурилась, провела рукой по глазам. Ежи был чёрен, как сама ночь. Бездонная дыра вместо человека, и эта дыра тянула мохнатые лапы к Весе.

— Ежи! – воскликнула Дара. – Ежи, уйди прочь!

Веся и Ежи оглянулись на неё одновременно, испуганные пронзительным криком, но не отпустили рук друг друга.

— Уйди от неё! – Дара побежала со всех ног, расталкивая людей и перелезая через сани.

Краем глаза она заметила, что Стрела ускорил шаг. Он не знал, даже не мог понять, отчего Дара в таком отчаянии торопилась к сестре, но точно почувствовал сердцем беду.

— Что тебе опять не так? Я просто рад её видеть…

— Это в сумке? Покажи? Это где-то здесь, я чую, – точно полоумная, она потянулась к мешку, висевшему у Ежи за спиной.

— Чего тебе от меня нужно? Тут просто вещи, – взвился Ежи и сам распахнул мешок. – Смотри. Вот гребешок, хлеб, огниво, – он вытаскивал вещи по одной.

Дара бегала глазами, но не могла ничего понять. Что случилось? Что заставило так испугаться?

— Дарка, ты с ума сошла? Это же Ежи, – проговорила удивлённо Веся.

— Она ненавидит меня. Я что, убийца? – надрывно воскликнул Ежи. Лицо его покрылось алыми пятнами. – Убийца я, что ли, чтобы ты меня подозревала во всём подряд? Думаешь, я в мешке нож прячу? Да я Весю в жизни не обижу. Это просто мои вещи!

И он в ярости начал вытряхивать мешок. На снег посыпались гребешок, огниво, чеснок и хлеб с яйцами. Дара отвернулась, не желая смотреть. Она взяла сестру за подбородок, желая лучше разглядеть. Веся попыталась вырваться.

— Отпусти меня, мне больно!

Дара не послушала её, покрутила в разные стороны, рассматривая щёки и лоб, заглянула в глаза.

— Кажется, обошлось, – выдохнула она с облегчением. – Мне показалось.

Губы её расплылись в смущённой улыбке. Стало почти стыдно за себя. Подняла крик, даже не разобравшись, в чём дело.

Наконец их настиг Стрела, остановился на расстоянии.

— Ты чего так кричала?

— Ничего, мне просто показалось…

Дара вновь посмотрела на Ежи. Из-под шапки на лоб лезли отросшие светлые волосы. Взгляд его был обиженный и грустный, совсем детский. Он дул по своей вечной привычке губы и на первый взгляд казался прежним, разве что усталым и больным. Чернота всё ещё кружила вокруг, но больше не тянулась к Весе, испуганная огнём лесной ведьмы.

— Дарка, – позвал слабый голосок сестры.

Веся вдруг вцепилась ей в предплечье, покачнулась. Дара и Стрела ухватили её с двух сторон, не дали упасть. Бледное лицо в веснушках посерело. Весняна вскинула на сестру глаза – чёрные бездонные колодцы. Смола и мрак пожрали васильковый цвет её очей, их больше не было. Только чёрные дыры.