Книга Хроники Тириса. Книга 2, страница 91 – Василий Маханенко

Не обычный биометрический замок, какие были на всех дверях академии. Здесь была целая батарея сканеров, датчиков, индикаторов. Полковнику пришлось вводить пароль и давать голосовую команду. Только после этого дверь открылась, и мы прошли внутрь. В небольшую комнату, где стоял металлический стол и стул. Больше ничего. Голые стены, один светильник под потолком, никаких окон. На столе находился карандаш, привязанный к столу небольшой цепочкой, словно кто-то боялся, что я его украду, а также несколько листов бумаги. В век цифровых технологий это выглядело архаично.

— Читай и подписывай, — приказал полковник, ничуть не сомневаясь в том, что я выполню его указания.

Услышав слово «читай», я уселся на стул и потянул листы к себе. Типовое соглашение о неразглашении, чем-то напоминающее то, что мы подписывали перед спуском в «Кузницу». Никому ничего, если что — расстрел на месте без права на извинения. Или, как было красиво сформулировано в пункте семь: «Несанкционированное раскрытие информации карается высшей мерой наказания без права обжалования, вне зависимости от титула, статуса или заслуг». Всё, как мы любим.

Признаться, это меня уже заинтересовало. Соглашение о неразглашении обычно давалось в электронной форме, так как так удобней, но в ИВА пользовались бумажными артефактами, не доверяя электронике. Поставив подпись, я прошёл следом за полковником в следующее помещение.

Вот теперь стало ещё интересней. Кругом находились капсулы виртуальности, и многие из них уже были задействованы. Техники бегали от капсулы к капсуле, проверяя показания и неожиданно один из техников нажал кнопку экстренного извлечения. Во всяком случае, внешне это выглядело именно так. Капсула замигала красным, крышка с шипением открылась и из капсулы извлекли парня без сознания. У него из носа и ушей шла кровь, но никого такие мелочи не волновали. Пульс был? Был. Значит жить будет. Во всяком случае, лечебная капсула предтеч, что стояла в самом центре комнаты, была гарантом выживаемости.

— Сколько? — спросил полковник Шрайн, обращаясь к техникам. Если верить голосу, за курсанта он не беспокоился. Только за его показатели.

Техники уложили бедолагу в капсулу, после чего сверились с данными:

— Стабильное управление девятью кораблями, — произнёс он. — Десятый начал сжигать мозги.

— Готовьте капсулу, — полковник Шрайн указал на меня. — Хочу знать пределы курсанта Золотого.

Наконец-то полковник снизошёл до того, чтобы хоть что-то мне объяснить.

— Это центр моделирования поведения ксорхианцев, — произнёс он. — Здесь мы пытаемся действовать так, как действовали бы твари. Управлять разом целым роем. Не каждым кораблём отдельно, а одновременно всеми. Расширение сознания. Текущий рекорд — двадцать два корабля или двадцать семь сухопутных ксорхов. Принадлежит Льду.

— Он знал, как действуют ксорхи и всё равно проиграл? — удивился я.

— Он не проиграл, — сухо произнёс полковник. — Результат вашей дуэли пересмотрен. Была подана апелляция и комиссия постановила ничейный результат. Лёд победил в битве, но проиграл в войне. Задача была победить в битве. О войне на дуэли никто не думает.

Я сохранил невозмутимое лицо, хотя внутри всё бушевало. Что значит «ничейный результат»? Я одно место рвал, а какие-то груваки решили отнять у меня победу? Лично мне плевать на апелляции и прочие заморочки. Аларик Лиардан является моим должником. Пусть только граф попробует соскочить!