Онлайн книга «КОМСОМОЛ-4»
|
Я, конечно, никого враждебного не слышал поблизости, но бережёных Бог бережёт. — А есть? — такими же как у Вилли голубыми глазищами посмотрела на меня Леони. — Есть будем в дороге. Экономия времени и меньше следов. — А этот толстый генерал в кусты за нами не полезет? — спросил Мориц Филиппа, который был на два года постарше. — Зачем ему в кусты? — авторитетно заверил брата Филипп. — Он же дохленький! Он теперь как кукла, им Аркаша управляет. Детские голоса удалялись в назначенном мной направлении, а я думал — до чего у мелких психика гибкая всё-таки! Они, конечно, боялись мертвяков, но выстраивали для себя защитные объяснения: это просто куклы. Куклы, которыми играет Аркаша. Обалдеть. ... Похоже, забрались мы действительно в глушь. И было совершенно непонятно — приближаемся мы к линии фронта или уже её незаметно пересекли? Но, по правде говоря, я так здорово устал, что сил размышлять об этом у меня уже не было. — Феликс, сядь за руль. — Конечно. Я устроился на боковом «кондукторском» сиденье рядом с отделением водителя и, велев Зверю бдеть, мгновенно вырубился. * * * Дорогие читатели, что-то нас сегодня плющит. Видимо, нужен-таки выходной. Полглавы сегодня и полглавы завтра, а там, надеемся, войдём в ритм. Глава 19 Ч.2. ЧТО ПРОИСХОДИТ? * * * Добавка к главе 15, 1 абзац, рассуждение о селе Глухолазы: Кроме того, эта точка была уже довольно близко в границе Русской империи — да, к польским территориям, но тем не менее, власть там была русская, а о прямом вступлении Коалиции в войну с Россией пока никаких сообщений не было. ГЛУХОЛАЗЫ Где-то 24 января 1948 года, утро Аркадий Не знаю, сколько мне удалось поспать. Судя по солнцу, не очень много — часа два-три максимум. Разбудили меня одновременно трое: Зверь, Феликс и Коля, громче всех яростно шептавший на ухо: «Живей, живей приходи в себя, ваш-сият-ство! Какая-то невнятная хрень творится!» Нет, казалось бы, Зверь-то прямо в голове говорит — а поди ж ты, призрак громче получился! Этот факт так меня поразил, что я сразу проснулся и принялся свирепо растирать лицо и трясти головой. Понятнее от этого ничего не стало, мысли словно стукались там внутри друг о друга и падали в кучу-малу. Мы стояли на каком-то мосту, впереди виднелся блокпост — простенький такой, навес и шлагбаум смешной, чуть ни не палка с кирпичом. А вот за ним, аккурат перегораживая дорогу и весьма неприятно наставляя дуло в нашу сторону, разворачивался ползун, да не просто с пулемётом, а с пушкой. И такой же выезжал позади нас из леса. Нет, допустим, пожечь пару ползунов для Хотару — дело плёвое. Вон она стоит, приняв вид франкского капрала и больше цели разглядывает, чем слушает, что ей втолковывает надутый человечек в странной форме. И щит на автобус я накинуть могу, и даже прямо сейчас это сделаю, но… Едрид-мадрид, я понять не могу — что за форма, ни на одну европейскую не похожа? И что это за людишки? И откуда они тут взялись вообще⁈ «А чего тут непонятного, — напряжённо проговорил (истинно призрачным голосом, только для одного меня) Коля, — Это ж пшеки!» И все мои хаотически мелькающие в голове мысли с чётким «бздынь-нь-нь-нь!» выстроились в чёткий строй. Пшеки! А форма изо всех сил старается изобразить мундиры времён последней мятежной польской республики, столетней давности. Видно, что переделано из гражданских пиджаков какого-нибудь общества или клуба — сверху по-быстрому налепили знаки различия… Но малиновыелосины?… И вот эти перья! И золотые пуговицы размерами чуть не с ременную бляху… На фоне нынешней русской полевой формы выглядит совершенно попугайски. Впрочем, франки вон тоже молодцы — в синем да красном. Стреляй не хочу. |