Онлайн книга «КОМСОМОЛ-4»
|
— К сожалению, Аркадий Ильич отбыл по срочному делу в Линц. Рассчитывал вернуться, но… — дедушка развёл руками. Енрикетта Марти, вошедшая во двор последней, приблизилась и прислушивалась в разговору, а потом негромко предположила: — Вероятно, хотел предпринять попытку вывезти родственников отцовского вассала? Быстро она сообразила! Впрочем, о происхождении Хагена фон Ярроу из Линца не знал разве что ленивый глухой (каковых в Карлуке не имелось), и никакая это была не тайна. Услышала разговоры, поди. Во всяком случае, есаул посчитал возможным советоваться с существом столь умудрённым годами и наделённым силой: — И как теперь поступим? В Линц? Баронесса нахмурилась и отрицательно покачала головой: — И разминуться с ним? Он сейчас уже явно не там. Кстати, — Енрикетта повернулась к парочке стариков, — а вы не знаете, как его сиятельство планировал эвакуацию? — Аркадий Ильич не докладывает нам о таких моментах, — ответил живой дедушка и потёр лоб: — А почему вы спрашиваете, а не… Похоже, его тоже вводит в недоумение внешность маленькой девочки. — Потому что я могу спросить, неужели непонятно? — фыркнула баронесса. — Хранителя нет! — деловито заявила Марфа, входя в ворота. Она отряхивала руки и выглядела страшно довольной. — И, судя по всему, не было! А это значит, я смогу видеть весь этот лес, ручейки и дальше вниз. Только почти всё мелкое замёрзло. Зима же! Но скоро оттает, морозы тут… Ой! Тётя Енрикетта, там призрак! — Ты удивительно наблюдательна, — хихикнула баронесса, обнимая утопицу. — Зачем вы берёте на войну детей? — тревожно спросил дедушка. — Вы не представляете, что здесь делают с детьми… — Представляем, — перебила его Енрикетта. — Я читала перед вылетом доклады. — Даже если у ребёнка выдающиеся аналитические данные… Девочки посмотрели друг на друга и весело расхохотались. «Да их пьянит этот лес и свалившаяся на головы свобода!» — понял Дмитриев. Но призрак истолковал поведение «детей» по-своему и сварливо каркнул: — Удивительная невоспитанность! Удивительное неуважение к старшим! — К старшим? — прыснула Енрикетта. — Сколько тебе лет, прозрачный старик? Так и быть, разрешаю посчитать не-жизнь после смерти! Разобиженный призрак фыркнул и взлетел на верхнюю галерею дома, уселся там на перила и отвернулся. Живой поджал губы: — Зато мне восемьдесят три года, девочка! — А мне почти семьсот! — с захлёстывающей бесшабашностью выкрикнула баронесса, и тень под ней словно налилась тьмой. — Кстати, а тебе, Марфуша, сколько годков точно? Что-то я не удосужилась… — Мне-то? — переспросила утопица, — так вот скоро сто девятнадцать будет, а что? — Да так, тут дедушки возрастом мериться решили. А ещё можем силой мажеской помериться… Я же вижу, что ты, дед — бывший боевик. А бывших боевиков не бывает! Обещаю до смерти не убивать! Тут есаул решил, что хватит на сегодня фокусов и выпендрёсов, и решительно вмешался: — Так! Властью, данной мне его светлостью — прекращаем ссориться! Госпожа баронесса, что за ребячество, в самом деле⁈ Мы сюда для чего посланы⁈ Оказать всемерную поддержку его сиятельству! Я потом, по-вашему, что в докладах писать буду? «Подрались из вредности»? Енрикетта вздрогнула и склонилась в поклоне: — Слушаюсь, господин есаул! Приношу свои искренние извинения. Я… заигралась… Больше не повторится. И… спасибо. |