Онлайн книга «КОМСОМОЛ-3»
|
К сожалению, как тут всё процедурно устроено, я не знал совершенно, а расспросить времени и возможности не представилось, поэтому пришлось руководствоваться общими соображениями. Одно радовало — пулемётчики на спешно возведённых охранных вышках, как я и предполагал, на поезд особо не смотрели. Двое держали под прицелом территорию лагеря, чтоб рабы не побежали, двое — обшаривали окрестный лес. Боялись, значит, всё-таки, бунта местных. На дальнем краю склада охрана начала покрикивать, поднимая на ноги «нахохлившуюся рабочую силу» и строить её в некоторое подобие колонны. Те, которые стояли с ближнего к поезду края, тоже начали выкрикивать довольно односложные команды. Похоже, немецкий знали далеко не все, так что происходящее звучало словно в школе служебного собаководства: «Встать! Строиться! Стоять смирно!» Только вместо «Голос!» охранники орали: «Тихо!» Тем временем из будки при входе лениво вышел толстый унтер с планшеткой и неспешно, нога за ногу, направился в сторону моего вагона. И никто из всей охраны лагеря — никто! — не обратил внимания на то, какая странная и молчаливая команда охраны вылезла из последнего вагона. В этом своеобразное преимущество кадавров. Их до последнего принимают за живых. Такое у меня впечатление, что мозг человеческий просто отказывается сразу воспринимать движущуюся фигуру за мертвеца. А то, что шинель в крови — мало ли, может убивали кого да забрызгались… Их было девятнадцать. Они безмолвно разделились на две группы, дошли до навесов и, скрывшись под ними, принялись методично закалывать штыками бывших сослуживцев. Отвратительное зрелище так-то. Итальянцы, что несли службу в этом «Промежуточном накопительном лагере для рабочей силы» — они ж сначала и не поняли, что происходит. А потом стало поздновато. Нет, кто-то заорал. Кто-то даже успел выстрелить — драматически забыв, что к заключённым опасно поворачиваться спиной… Но в этот миг на плечи этим охранникам бросилось сразу несколько человек из «рабов», ещё момент — и троих итальянцев погребло под яростно рычащей людской кучей-малой. Я с досадой поморщился, представляя, скольким заключённым в этой давке (без всякого злого умысла!) намнут рёбра и оттопчут ноги. Лишь бы обошлось без переломов. Хорошо, что у Бауэра на лесопилке есть аптечка. Пожалуй, многим здесь понадобится первая помощь. Пулемётчики на вышках встрепенулись, почуяв неладное, но не понимая, куда стрелять — широкие крыши навесов играли против них, почти полностью перекрывая обзор. — По солдатам на вышках — огонь! — гаркнул я. Слаженно, словно полжизни тренировались, ударил «наш» кадавр-пулемётчик, поддерживаемый полутора десятками винтовок. Вышки затихли, толком так и не успев начать стрелять. Лениво плетущийся к поезду унтер вдруг подпрыгнул и, выронив планшетку, с поразительной скоростью кинулся назад, к будке. Только я из вагона вышел — поезд дёрнулся и попытался поехать от кровавой вакханалии! Это хорошо, что я почти у головы был. Догнал паровоз, влетел, а там машинист с помощником выпучеными глазами на меня таращатся. — Стоять, суки! В смысле: стоп машина! — и чуть не улетел вперёд, от рывка. Слишком исполнительные оказались работнички. Состав, взвизгнув тормозами, остановился. О! Уже лучше. — Выходим, живо! — и оскалился синезубо. Проняло. |