Книга Трижды воскресший, страница 73 – Алексей Урусов

— Ура! Ура! Урааааа! – трижды дружно проорали солдаты.

Раздался звон фужеров, солдаты, стоявшие до этого по стойке «смирно», пригубив вина, сели на свои места, начали улыбаться и негромко перешёптываться, накладывая себе еду.

— Из твоих орлов никто не ужрётся? – негромко спросил император, наклонившись к генералу Раевскому.

— Всё под контролем, офицеры присматривают. Да эти лоботрясы, каждый под два метра и сотню килограммов, им, чтобы захмелеть – две бутылки водки каждому надо, как минимум. А два фужера вина – это для них так, как для слона дробина. Вечером мы контроль усилим, тем более, певичек всяких там на вечер привезут, будут они вечером в полковом клубе концерт давать, солдат развлекать, так что никуда эти жеребцы не денутся. Слетятся на них как мухи … – запнувшись, оглядев стол, Раевский продолжил: – на мёд.

С грустью взглянув на солянку, император съел небольшую порцию салата, парочку бутербродов и бросив Раевскому: – Ну что, пора в народ, – встал из-за стола. Поднявшимся было генералам он махнул рукой, и вдвоём с командиром полка они подошли к солдатским столам.

Подскочивший офицер отрапортовал: – Командир первого батальона майор Касаткин.

— Представьте трёх-четырёх лучших солдат батальона.

— Слушаюсь, – комбат развернулся в сторону подчинённых: – Старший сержант Сумин, старший сержант Султанов, сержант Рыкин, рядовой Фомичёв. ….Ээээ… Может быть, можно ещё одного? – и получив одобрительный кивок императора и кулак из-за его спины от командира полка, продолжил: – рядовой Хозиев. Ко мне!

— Первый заменил раненого офицера и вывел взвод из-под обстрела, скороговоркой, пока солдаты подходили, затараторил комбат, – второй заменил убитого офицера и возглавил штурм опорника, Рыкин героически организовал эвакуацию раненых, Фомичёв – лучший снайпер полка, Хозиев в одиночку захватил трёх пленных, один из которых – офицер. Все положительно характеризуются по службе, имеют боевые награды, и представлены к новым.

Оглядев выстроившихся в ряд сержантов и солдат, император со словами: – Благодарю за службу! – пожал им руки.

Из-за спины императора выскочил фотограф, сделал несколько снимков, и император отправился ко второму батальону. Там представление лучших солдат повторилось. Ошалевшие от такого внимания и близости главнокомандующего, солдаты едва не впадали в ступор, а некоторые реально впадали и стояли, вытянувшись как шпалы и выпучив глаза как аквариумные рыбки.

Владимир. Монастырь.

Я встал в сторонке – любил наблюдать, как люди, проходя сквозь широкие двери собора, степенно спускаются по ступенькам и оказываются на соборной площади. Точнее, мне нравилось глядеть на их лица: после службы люди были спокойные и сосредоточенные, от их лиц веяло просветлением, задумчивостью и мудростью, как будто во время нахождения в церкви они поняли какую-то важную истину и сейчас пытались её осмыслить. Они ступали не спеша, даже не ступали, а шествовали, как будто боялись резкими движениями спугнуть это настроение умиротворённой задумчивости. Увидев меня, некоторые приветливо кивали головой, я кланялся в ответ.

Дождавшись, пока подойдут и соберутся все Перловы, мы пошли к машине, чтобы забрать вкусности, которые привезли для детей приюта. Приютских же, по утренней договорённости, тётя Таня должна была собрать и отвести в трапезную. Торт, который мы привезли, тётя Оксана делала накануне вечером – сама, с помощью тёти Лизы и дочерей. Так что ни масла, ни крема, ни шоколада на это произведение искусства они не пожалели: «Наполеон» в виде большущей раскрытой книги из тонких коржей, на которой шоколадными буквами были написаны пожелания хорошей учёбы, а по периметру и подносу густо рассыпаны «пятёрки», вырезанные из шоколада и клубники и «четвёрки» из ананасов. Дополнить пиршество должны были две корзины, доверху загруженные сдобой, начинённой ягодами и мёдом и коробка с отборными сортами чая – как же Перловым куда-то ехать в гости без чая?