Книга Мальчик и облако, страница 59 – Алексей Урусов

Я прилипаю к окну и начинаю медленно создавать тонкие подушечки и «чистить» ими сосуды в голове. Работа тонкая и утомительная, и к сожалению, не быстрая. Я обрадовался, когда мне удалось создать небольшое избыточное давление, но очень небольшое, чтобы ничего не повредить, и выдавливать им застоявшуюся кровь. По этой методике работа пошла гораздо быстрее. Я изредка говорил сестре Татьяне, что и как делаю. Она кивала, и я видел, что она обеспокоенно смотрит на меня. Оказалось, что прошло уже больше получаса и я почувствовал, что сил у меня не осталось.

Поворачиваюсь к ней, говорю: – Надо прерваться, чтобы восстановиться.

Устало откидываюсь на стул. Минимум полчаса от меня вообще толку не будет. Бросаю взгляд на экраны – там всё так же несколько голов склонились над небольшим кульком, в котором с трудом угадываются контуры человека. За ними колдует ещё несколько человек в белых халатах. Не знаю, который из них Евич, перехожу на э-взгляд, смотрю на окно. Евич как раз по центру стола, оперирует.

Но э-зрением вижу, что ситуация с девочкой за последние полчаса стала хуже – в магическом зрении многие части её тела окрасились в ярко-коричневый и ярко-синий цвета, и эти цвета продолжают расползаться.

Слышу, как негромко тренькает смартфон – оказалось, звук я убрал не до конца, но пока занимался лечением, ничего не слышал. Поднимаю смарт – порядка десятка пропущенных, оповещения, сообщения в группах... Сразу же натыкаюсь на сообщение: – Помолимся о здравии маленькой Ксю, пострадавшей сегодня при пожаре… Из упоминания пострадавшего с нею пожарного и других обстоятельств, понимаю, что это она сейчас находится за стеклом. К посту прикреплена фотография: маленькая девочка в костюме снежинки на фоне новогодней ёлки. В одной руке цветная коробка с подарком, в другой – плюшевая игрушка. Довольная улыбка на почти круглом, со вздёрнутым носиком и с ямками на щеках, лице.

Пока рассматриваю картинку, понимаю, что что-то резко изменилось: вижу, что коричневый и синий цвета почти полностью овладели маленьким тельцем и жизнь утекает из неё. Я почти пустой, имеющимся мизером дара посылаю обезболивающий… всё…она умерла…

Представляю, как она, счастливая, спала в ту новогоднюю ночь, обнимая плюшевого зайца. Как могла ходить в школу, закидывая на плечи небольшой разноцветный рюкзачок, как бы росла и училась, радовалась приходу весны и собирала гербарии из осенних листьев, училась танцевать и хозяйничать, примеряла сарафаны и туфельки, вышла замуж и сама воспитывала детей…

А теперь ничего этого не будет.

Не в силах подавить рыдания, сползаю на пол, приникаю к стеклу, и, размазывая кулаками слёзы по лицу, шепчу слова молитвы, точнее не молитвы, а просто слова, которые сами приходят ко мне: – Господи Иисусе, Вседержитель премилосердный! Неисповедим промысел Твой, но не оставь нас Своей милостию. Прими в Свои объятия душу дитя Ксении, имеющей ангельский чин, ибо безгрешна она и чиста и Царствия Твоего наследие даруй. Ниспошли великое утешение её родителям и всем близким. Не дай им впасть в уныние и укрепи веру их. Даруй им силы и смирение. Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Аминь!

Владимир. Лицей.

После занятий, когда я собирался идти домой из лицея, ко мне в библиотеку забежал Матвей Давидов. С порога он начал: – О какой покупке ты сообщение прислал? Что купить хочешь?